– Если ты не хочешь разговаривать со мной – не надо, – спокойно сказала она. – Не хочу тебе досаждать. Завтра я уйду.

Он весь напрягся.

– Но…

– Не хочу портить твою жизнь, – сказала она. – Пожалуйста, не думай, что ты мне чем-то обязан только потому… что нас осталось всего двое:

Он мрачно посмотрел на нее долгим, холодным взглядом, и где-то в глубине его души шевельнулось чувство вины. Почему я подозреваю ее? Почему не доверяю? Почему сомневаюсь? Если она инфицирована – ей все равно живой отсюда не выйти. Тогда чего опасаться?

– Извини, – сказал он. – Я слишком долго жил один.

Но она не ответила. Даже не взглянула.

– Если хочешь поговорить, – продолжал он, – я буду рад… Расскажу тебе… Что могу.

Она, видимо, сомневалась. Потом взглянула на него. В глазах ее не было ни капли доверия.

– Конечно, мне интересно знать про эту болезнь, – сказала она. – От этого у меня погибли две дочери, и из-за нее же погиб мой муж.

Он некоторое время смотрел на нее. Потом заговорил.

– Это бацилла, – сказал он. – Цилиндрическая бактерия. Она образует в крови изотонический раствор. Циркуляция крови несколько замедляется, однако физиологические процессы продолжаются. Бактерия питается чистой кровью и снабжает организм энергией. В отсутствие крови – спорулирует.

Она тупо уставилась на него. Он сообразил, что говорит непонятно. Слова, которые стали для него абсолютно привычными, для нее могли звучать абракадаброй.

– М-м-да, – сказал он. – В общем, все это не так уж важно. Спорулировать – это значит образовать такое продолговатое тельце, в котором, однако, содержатся все необходимые компоненты для возрождения бактерии. Микроб поступает таким образом, если в пределах досягаемости не оказывается живой крови. Тогда, как только тело-хозяин, как раз и являющееся вампиром, погибает и разлагается, эти споры разлетаются в поисках нового хозяина. А когда находят – то вирулируют. Таким образом и распространяется инфекция.

Она недоверчиво покачала головой.

Он вкратце рассказал ей о нарушении функций лимфатической системы, о том, что чеснок, являясь аллергеном, вызывает анафилаксию, и о различных симптомах заболевания.

– А как объяснить наш иммунитет? – спросила она.

Он довольно долго глядел на нее, воздерживаясь от ответа. Потом пожал плечами и сказал:

– Про тебя я не знаю, а что касается меня, то я был в Панаме во время войны. И там на меня однажды напала летучая мышь… Я не могу этого ни доказать, ни проверить, но я подозреваю, что эта летучая мышь где-то подхватила этого микроба, vampiris, тогда можно объяснить, почему она напала на человека, обычно они этого не делают. Однако микроб почему-то оказался ослабленным в ее организме, и произошло нечто вроде вакцинации. Я, правда, тяжело болел, меня едва выходили. Но в результате получил иммунитет. Во всяком случае, это моя версия. Лучшего объяснения мне найти не удалось.

– А как… Как остальные, кто там был с тобой? С ними тоже такое случалось?

– Не знаю, – медленно проговорил он. – Я убил эту летучую мышь, – он пожал плечами. – Возможно, я был первым, на кого она напала.

Она молча глядела на него. Ее внимание подхлестнуло в Нэвилле какое-то упрямство, и, сознавая краешком разума, что его уже понесло, он продолжал и продолжал говорить.

Он коротко обрисовал главный камень преткновения его исследований.

– Сначала я думал, что колышек должен пронзить сердце, – говорил он. – Я верил в легенду. Но потом я убедился, что это не так. Я вколачивал колышек в любые части тела – и они все равно погибали. Так я пришел к выводу, что они умирают просто от кровотечения, от потери крови. Но однажды…

И он рассказал ей о той женщине, распавшейся у него прямо на глазах.

– Я понял тогда, что есть что-то еще; вовсе не потеря крови, – он продолжал, словно наслаждаясь, декламируя свои открытия. – Я долгое время не знал, что делать. Буквально не находил себе места. Но потом до меня дошло.

– Что? – спросила она.

– Я раздобыл мертвого вампира и поместил его руку в искусственный вакуум. И под вакуумом вскрыл ему вены. И оттуда брызнула кровь. – Он замолчал на время. – Вот и все.

Она уставилась на него.

– Не понимаешь, – сказал он.

– Я… нет, – призналась она.

– А когда я впустил туда воздух, все мгновенно распалось.

Она продолжала смотреть на него.

– Видишь ли, – пояснил он. – Этот микроб является факультативным сапрофитом. Он может существовать как при наличии кислорода, так и без него. Но есть большая разница. Внутри организма он является анаэробом, и в этой форме он поддерживает симбиоз с организмом. Вампир-хозяин поставляет бациллам кровь, а они снабжают организм энергией и стимулируют жизнедеятельность. Могу, кстати, добавить, что именно благодаря этой инфекции начинают расти клыки, похожие на волчьи.

– О?!

– А когда попадает воздух, – продолжал он, – ситуация изменяется стремительно. Микроб переходит в аэробную форму. И тогда, вместо симбиотического поведения, резко переходит к вирулентному паразитированию. – Он сделал паузу и добавил: – Он просто съедает хозяина.

– Значит, колышек… – начала она…

– Просто проделывает отверстие для воздуха. Разумеется. Впускает воздух и не дает клею возможности залатать отверстие – дырка должна быть достаточно большой. В общем, сердце тут ни при чем. Теперь я просто вскрываю им запястья достаточно глубоко, чтобы клей не сработал, или отрубаю кисть. – Он усмехнулся. – Страшно даже вспомнить, сколько времени я тратил на то, чтобы настрогать этих колышков!..