Снова томительное ожидание, пока дрожащий спилекаптор даёт наплыв. Однако на сей раз отверстие было не чёрное и резко очерченное, как раньше, а розовое, бесформенное. Розовая часть двигалась: она отделилась от основания икосаэдра. Что-то выбросили наружу, и оно дрейфовало в космосе. Отверстие сжалось, как диафрагма.

— На бомбу не похоже, — заметил кто-то.

— Преуменьшение года, — откомментировал Самманн.

— Курс на предмет!

— Приготовиться к ускорению… три, два, один, пуск!

И снова всё смешалось, пока ракета меняла направление хода. Опять пришлось ждать, пока неутомимая женщина-оператор подберётся к грязному иллюминатору и наведёт спилекаптор.

Она ахнула.

Я тоже.

— Что там? — спросил кто-то.

Члены команды не видели того, что видела оператор — и я — в увеличивающую оптику.

— Это он! Небесный эмиссар! — воскликнула оператор. Она опустила одну существенную деталь: эмиссар был совершенно голый. — Небесного эмиссара выбросили из шлюза!

Самманн остановил спиль.

— На следующие пять минут эта фраза стала крылатой, — сказал он. — Хотя, строго говоря, его выбросили не из шлюза, а из отверстия для запуска бомб.

Эмиссар на экране был маленький и в плохом разрешении, но он приближался, и я уже стиснул зубы, примерно понимая, что предстоит увидеть.

— Могу прокрутить запись дальше, если хочешь, — без особого энтузиазма предложил Самманн.

— Не надо. Хватит мне кровищи на сегодняшний день, — сказал я. — В вакууме человек взрывается, да?

— Вроде того. К тому времени, как тело втащили в капсулу… в общем, эмиссара уже трудно было узнать.

— Так Геометры его… убили?

— Неизвестно. Возможно, он умер от естественных причин на их корабле или даже раньше. При вскрытии нашли лопнувшую аневризму.

— Думаю, там много чего нашли лопнувшего!

— Фу! — подала голос Корд.

— Вот именно. Трудно сказать, лопнула она до или после.

— С тех пор Геометры что-нибудь передавали?

— Мы не знаем. Спиль как-то просочился в сеть, но в остальном власти успешно контролируют информацию.

— Спиль всевидели? О нём вся планета знает?

— Чтобы остановить его распространение, власти перекрыли практически всю авосеть, — сказал Самманн. — Очень мало кто эту запись видел. Другие если что и знают, то лишь по слухам.

— Которые не веселее фактов. — Я рассказал о магистре Сарке, потом спросил: — Когда это случилось?

— Пока мы перебирались через полюс, — ответил Самманн. — Капсула совершила посадку на следующий день. Все, кроме эмиссара, живы и здоровы. Тем временем военные начали перемещаться к полюсам, как ты и сам заметил.

— Не пойму зачем, — сказал я.

— Эдр сейчас на орбите, проекция которой укладывается в приэкваториальный пояс…

— Да, и двигаясь на север или на юг, можно из-под него выйти.

— И, возможно, из зоны действия его оружия?

— Смотря какое у них оружие. Но я не понимаю смысла передислокаций. Геометры могут легко изменить орбиту. Первые месяцы они были на полярной, ты помнишь?

— Ещё бы не помнить, — сказал Самманн.

— Потом они её сменили, и…

— И что? — спросил Самманн некоторое время спустя, потому что я так и не закончил фразу.

— И я увидел… и мы с Алой увидели вспышки от бомб. «Манёвры поворота плоскости наиболее энергоёмки». Чтобы перейти на полярную орбиту сейчас и обстрелять военных у полюсов, Геометрам надо взорвать ещё много бомб. — Я взглянул на Самманна. — У них кончилось топливо.

— То есть… бомбы?

— Ядерные бомбы — их топливо. Корабль может нести ограниченный запас бомб. Когда топливо на исходе, Геометрам нужно…

— Дозаправиться, — сказал Самманн.

— Да. Найти технически развитую планету и реквизировать её запас радиоактивных материалов. Что в нашем случае означает…

— Эдхар, Рамбальф и Тредегар, — закончил Самманн.

— Вот что они хотели сказать нам в ту ночь, когда светили лазером, — продолжал я. — В ночь моего воко.