Алаида шумно вздохнула. У нее вдруг застучали зубы.

– Холодно все ж таки, – произнесла она. – Может, это от нервов? Пойду-ка я наверх, в свою комнату. Только, Сомуярчик, милый, уговор есть уговор: начнешь колдовать – разбуди!

– Обязательно, – улыбнулся Сомуяр и одним глотком опустошил свою кружку с пивом.

Да, пиво действительно было кисловатым и чересчур крепким…

Когда стемнело окончательно, Сомуяр плотно задернул в своей комнате шторы и приступил к ритуалу призвания. Молотый перец ему удалось приобрести у нового бармена, появившегося вместо Джима. Он любезно отсыпал Сомуяру в пакетик необходимое количество, не поинтересовавшись, зачем постояльцу приправа. Бармен был глубоко убежден, что каждый человек имеет право скрывать от других свои тайные желания. Сам он давно хотел купить домик где-нибудь в Лондоне, и заниматься исключительно выращиванием дурман-травы – для выгодной ее продажи за рубеж. Но желаниям его не суждено было осуществиться, так как зарплаты едва хватало для более-менее нормального существования.

В комнате Сомуяра собрались все. Алаида и Вассо сидели на диване, поодаль от остальных. Алаида волновалась – это чувствовалось по ее поведению. Она то царапала ногтями кожаную обивку, то сжимала локоть Вассо – да так, что едва не оставила на нем синяки.

Юсуп примостился на табурете у самой двери. Ему отвели почетную роль охранника – чтобы никто не попытался открыть дверь. Ключи от комнат были еще у горничной, которая могла появиться в самый неподходящий момент, чтобы навести порядок.

Старик Ильнур с важным видом вызвался помочь Сомуяру, утверждая что этот древний обряд ему знаком не понаслышке.

– При мне ловили демонов Учитель Тыква-Н-До и Учитель Терех, – важно изрек он, – и в обоих случаях я был незаменимым помощником!

– Ну, раз помощником… – согласился Сомуяр и заставил Ильнура отрезать лапы у мертвой курицы.

А сам занялся заключительной частью ритуала.

Изрядно потрепанный ковер убрали в угол комнаты. Прямо на замусоленном полу Сомуяр принялся вычерчивать замысловатые магические узоры. Рисовал тонким куском мела из настоящих измельченных останков морских моллюсков, которые также были дефицитом, и приобрести их стоило больших трудов и не менее больших затрат. Узоры ложились ровно, плавные линии огибали шляпки гвоздей, поскольку железо – помеха для магии. Стоило некоторым линиям соприкоснуться, как на месте пересечения тотчас вспыхивал неяркий голубоватый огонек, освещая напряженное и вспотевшее лицо Сомуяра.

Ильнур закончил отрезать ножки курицы и брюзгливым голосом осведомился, что делать дальше.

– Свечи разжигай, – буркнул Сомуяр тихо, – по всему периметру пола. Ставь по кругу, но не на металл.

– Не ставить на металл, – вздохнул Ильнур и потянулся за свечами, – ясненько! – Старик волновался, пожалуй, больше всех, ибо любил присутствовать при ловле демонов, но не всегда его звали. Тыква-Н-До, к примеру, в самый ответственный момент выпроваживал зрителей вон из комнаты, и самое зрелище можно было только представить, вдыхая смрадные струйки дыма, выбивающиеся из щелей двери.

Вскоре свечи были зажжены, а узор на полу выверчен. Лица наблюдавших в мигающем свете казались испуганными и словно неживыми – все застыли в напряженном ожидании. За окном взвыл ветер, слабо дергая занавески.

– Внимание, сейчас все и начнется, – сказал Сомуяр, выпрямляясь и становясь в центре вычерченной им пиктограммы. – Пока не поздно, те, кому страшно, могут удалиться. Это не значит, что вы проявите свою слабость. Просто зрелище демона Айхедала не для слабонервных… Алаида?

– Я остаюсь! – ответила Алаида, хотя лицо ее было мертвенно-бледным.

– Как знаешь. Ильнур, будь добр, подай мне настойку.

Старик принес чашу, в которой Сомуяр приготовил настойку из нужных ингредиентов, и поспешил удалиться прочь из освещенного круга.

А Сомуяр начал колдовать. Куриную лапку он окунул в чашу и принялся разбрызгивать бурую жидкость вокруг. Капли, падая на свечи, отвратительно шипели, распространяя вонь, и гасили огонь. Свечи, правда, продолжали светиться странным, неземным сиянием.

Одновременно изо рта Сомуяра вылетали непонятные слова вперемежку с голубыми искрами, которые падали на пол и мгновенно впитывались в начерченные линии, поднимая к потолку столбы света. Голос Сомуяра все нарастал и нарастал. В тесной комнате слова, казалось, готовы были вот-вот проломить стены и унестись прочь. Туда, где сейчас находился демон, разрушивший Остров!…

Свечи потухли, продолжая светиться изнутри, а вокруг напряженного тела Сомуяра вспыхнули линии, встав столбом и отразив узор на потолок. Сомуяр оказался внутри клетки из света, но он не замечал этого. Глаза его были закрыты, они перекатывались под веками из стороны в сторону, дико вращались, а из горла вырывались слова заклятия и искры, падавшие на его одежду, прожигавшие ее и исчезавшие в коротких голубых вспышках.

В воздухе вдруг резко запахло пряностями вперемешку с чем-то еще не особенно приятным. Алаида почувствовала, как к горлу подкатывается комок. Она зажала рот руками и вытаращила глаза, стараясь втягивать воздух короткими порциями и как можно быстрее его выдыхать. Вонь, нахлынувшая следом, едва не заставила ее выскочить прочь из комнаты. Юсуп, сидевший у двери, сжался в маленький комочек, закрыв голову плащом, а Вассо приложил ко рту платок. Лишь Ильнур, привыкший к любым запахам еще в комнатах дворца, сидел как ни в чем не бывало. Только крупные капли пота градом сыпались с его висков и лба, а мокрые волосы стояли дыбом.

И тут появился демон.

Как-то неуловимо. Одно движение воздуха вокруг – словно вся комната разом шевельнулась – и вот уже напротив Сомуяра – на расстоянии вытянутой руки – стоит отвратительное краснокожее существо.

Приглядевшись, Алаида поняла, что это не кожа у него красная. Кожи не было совсем. Только переплетение мышц, вен и артерий, каких-то еще кусков и лоскутов, свисающих с обнаженного тела. На плоской голове демона красовались четыре небольших рога, один глаз торчал между двумя носовыми дырками, а пасть, полная острых мелких зубов, была обнажена и не имела губ, отчего рот казался распахнутым в широченной улыбке, полной острых мелких зубов.