Неожиданные воспоминания заслонили перед Ариманом Великую библиотеку.

— Что с тобой? — спросил Хатхор Маат, заметив его оцепенение.

— Это была вовсе не Никея, — сказал Ариман. — Я видел не вулкан, а вот это... Я видел это.

— О чем ты говоришь?

— Это было на Агхору, — пояснил Ариман, не скрывая растущего ужаса. — Я предвидел все это, но не узнал. Я мог предупредить Магнуса. Я мог его остановить.

Хатхор Маат развернул его в другую сторону:

— Если ты это видел, значит, это должно было произойти, несмотря ни на что. Ты все равно ничего не смог бы сделать.

— Нет. — Ариман покачал головой. — Все не так. Течения эфира несут отзвуки возможногобудущего. Я мог...

— Не важно, что ты мог, — прервал его Хатхор Маат. — Ты не видел этого. Как не видел Амон, Анкху Анен, Магнус и кто-либо другой из Корвидов. Так что перестань беспокоиться о том, чего ты не видел, и уделяй побольше внимания тому, что прямо перед тобой.

Тот факт, что Хатхор Маат давал ему совет, мгновенно вывел Аримана из состояния оцепенения, и он опять сосредоточил все свое внимание на линии обороны. Здесь было легче защищаться, чем на предыдущей позиции, но для оставшегося количества воинов фронт все равно был слишком растянут.

В парке имелось множество павильонов, невысоких ограждений и декоративных кустарников. В любой нормальный день его аллеи и беседки были бы заполнены обычными горожанами и учеными, которые предпочитали впитывать слова мудрости на открытом воздухе. Ариман и сам провел немало времени под густыми зелеными кронами, уютно устроившись на скамье с каким-нибудь занимательным старинным фолиантом. А теперь он смотрел на стены, упавшие деревья и ограждения с точки зрения организации обороны.

— Мы выдержим одну атаку, возможно две, — сказал он, ознакомившись с рельефом разгромленного парка. — А потом придется отступить к пирамиде Фотепа.

— Мне кажется, это самый оптимистичный вариант, — заметил Хатхор Маат, поскольку Леман Русс шел на их позицию во главе шести тысяч Астартес и Кустодиев, сжимая кольцо, словно голодный волк челюсти.

Этот маневр был рассчитан на то, чтобы сломить волю защитников, но Ариман вспомнил слова одного из военачальников [93] Старой Земли и возвысил голос, чтобы его услышал каждый из Тысячи Сынов.

— «Солдат-доброволец, сражающийся за свою страну и свои права, — это самый надежный солдат на свете!» — закричал он, крепко прижав к плечу болтер.

Он посмотрел через прицел и печально усмехнулся, увидев в прорези Охтхере Судьбостроителя. Рунный жрец был еще далеко за пределами зоны досягаемости, но Ариман и не собирался заканчивать их вражду банальным выстрелом из болтера. Он передал оружие Собеку и повернулся к Хатхору Маату:

— Помнишь, на Агхору я говорил, что мы позволили своим силам нами управлять и что пора снова учиться драться так, как подобает Астартес?

— Конечно, — ответил Хатхор Маат, озадаченный таким вступлением. — И что из того?

— Настал именно такой момент. — Ариман снял свой шлем и уронил его на почерневшую траву. — Покажите этим собакам, как надо драться, и пусть они знают, что напрасно недооценивали наш Легион. Сражайтесь в полную силу, но пусть никто не применяет энергию Великого Океана, иначе ему грозит смерть.

— О чем ты толкуешь? И что собираешься сделать?

Ариман сел на обожженную землю, скрестил ноги и крепко сжал хеку. Золотые и голубые медные полосы на древке сразу же начали потрескивать.

— Нарушаю свой собственный приказ, — сказал он и прикрыл глаза.

Ариман одним выдохом вывел световое тело из плоти. Бушующие потоки Великого Океана бились у самой границы мира, и потому переход не составлял никакого труда. Грандиозный прилив, вызванный обилием самых сильных эмоций во время битвы, сразу подхватил его сущность.

В тот же момент перерождение плоти попыталось захватить его врасплох, но Ариман подавил недуг, сознавая, что, вероятно, в последний раз плывет по Великому Океану. Он поднялся выше, отыскал извилистую береговую линию Тизки и увидел, что недавно блистательный город закрыт сплошной красной пеленой.

— Какая сильная ненависть, — прошептал он. — Неужели мы это заслужили?

Стараясь не сбиться с курса в сильных течениях и опасных бурунах, он покинул парк Великой библиотеки. На северо-западе он ощутил еще открытую брешь в материи эфира, услышал эхо страдающей души, разрываемой на части прожорливыми хищниками варпа, которые до сих пор оставались вокруг раны, надеясь, что она откроется снова.

Над строем вражеских воинов пульсировало красно-золотое сияние непоколебимой уверенности в своей правоте. Они не могли видеть свою ошибку. Чуть выше Ариман заметил таинственное облачко обмана и посочувствовал их невежеству.