Несмотря на эти слова, Маат так же страдал от жары, как и все остальные. Если бы не силы Павонидов, он не смог бы так эффективно регулировать происходящие в теле процессы. А между тем волки Фенриса бежали вперед, словно стоял обычный теплый денек, и здешняя жара причиняла им не больше беспокойства, чем морозы родного мира.

— Выносливость заложена при их создании, — вступил в разговор Магнус.

До сих пор примарх не произнес ни слова, молча прислушиваясь к сказанному капитанами.

— При создании? — переспросил Ариман. — А кто же их создал?

— Первые колонисты Фенриса, — с улыбкой ответил Магнус. — Разве вы не видите внутри них пляску спиралей? Танец генов и применение сплайсинга, [40] освоенного учеными древности?

Ариман переглянулся со своими приятелями-капитанами, и Магнус, заметив этот взгляд, рассмеялся.

— Нет, конечно же не видите, — сказал он, качая головой. — Утизаар, ты ведь посещал Фенрис, не так ли?

Это был риторический вопрос, поскольку Магнус был прекрасно осведомлен о традиционных стажировках каждого из них.

Утизаар кивнул.

— Ненадолго, мой лорд, — сказал он. — И должен признать, это было не самое приятное путешествие.

— Я в этом не сомневаюсь. Фенрис неласково относится к чужакам, и это не самый гостеприимный мир, — признал Магнус, слегка улыбнувшись. — Этот мир не прощает никаких недостатков. Стоит только расслабиться среди его покрытых льдом океанов и заснеженных скал, как тебе грозит неминуемая гибель. Смертный, даже хорошо подготовленный к суровым условиям, не выживет там и нескольких минут, замерзнет насмерть.

— Но аборигены там выживают, — заметил Ариман. — Очевидно, это грубые дикари, которые воюют друг с другом за жалкие клочки земли, уцелевшие после смещений земной коры Великого Года.

— Можно сказать и так, — согласился Магнус, — но это не совсем дикари.

— Чем же они отличаются? — спросил Хатхор Маат.

Он не мог поверить, что варварское племя смертных было способно удостоиться одобрения примарха.

— Ты что, не слушал? Фенрис — мир смерти, планета настолько враждебная, что могла бы поставить под сомнение даже твои способности к биоманипуляции. А эти смертные отвоевали себе землю, обзавелись домами и семьями, и все это — на планете, которую любой здравомыслящий человек постарался бы обойти стороной.

— Как же им это удается?

Магнус улыбнулся, и Ариман заметил, что он снова наслаждается ролью учителя.

— Для начала скажите, что вам известно о канис хеликс. [41]

— Это генетический праймер, [42] — ответил Хатхор Маат, — предшествующий ген, который способствует приживлению в организме претендента геносемени Космических Волков.

Магнус покачал головой, и взгляд его большого глаза, устремленный на капитанов, блеснул золотистой зеленью.

— Да, в этом заключается часть его функций, но никто не предполагал использовать его в этом аспекте, — сказал он.

— А как же его собирались использовать? — спросил Ариман.

Он оглянулся на Скарссена, снова надевшего свой кожаный шлем. Интересно, знают ли апотекарии Клыка то, что известно Магнусу? Командир Волков, испытав на себе могущество Магнуса, предпочитал держаться в стороне. Ариман подозревал, что, заявив о возможности уничтожения кораблей Космических Волков, примарх блефовал, но Скарссен, очевидно, не был в этом уверен.

— Представьте себе то время, когда люди впервые открыли Фенрис, — продолжил Магнус. — Этот мир настолько враждебен жизни, что человек просто не в состоянии там выжить. Буквально все грозит смертью: и леденящие кровь морозы, и периодически уходящие под воду континенты, и яростные ветры, способные выдуть воздух из легких. Но в те времена генетики воспринимали невозможность как вызов и постоянно внедряли в хромосомы людей и животных новые коды, причем с такой же легкостью, с какой адепты Механикум меняют операционные платы в сервиторах.

— Тогда выходит, колонисты привезли с собой на Фенрис генно-модифицированных волков? — спросил Фозис Т’Кар.

— Возможно, — кивнул Магнус. — Но более вероятно, что они приспосабливались. Порой не слишком удачно и не задумываясь о последствиях. А возможно, на Фенрисе жили другие, более древние расы.

Ариман наблюдал за Магнусом, пока тот говорил, и понимал, что примарх рассказывает им далеко не все, что знает. Магнус погружался в пучину Великого Океана намного глубже, чем осмеливался любой другой странник. Возможно, он и в самом деле стал свидетелем становления жизни в мире Короля Волков.