– Ей было одиннадцать месяцев, – напомнил Табачнику Карл, уже догадывавшийся, что услышит дальше.

– Да, – сказал медленно Людо. – Да, я помню. Но понимаешь, Карл, годовалый ребенок действительно не может выжить один. А вот орлан может. Это уже взрослая птица, я хочу сказать, и врагов у нее мало… Однажды ночью ко мне пришел бан [2] Конрад Трир и привел за руку маленькую девочку.

Он помолчал секунду, давая Карлу возможность осмыслить услышанное или предлагая задавать вопросы, но тот все понял сразу, а вопросы, по его мнению, задавать было рано.

– Я не знаю, что тогда произошло в Лиссе, – сказал Людо, не дождавшись реакции Карла. – А Валерия ничего не помнит или говорит, что не помнит. Но я могу предположить. Чума оборотней не берет, меня, кстати, тоже. Вероятно, однажды она осталась одна… и тогда… Как ты понимаешь, это только мои домыслы. Но то, что это Валерия, я понял сразу. Никто, кроме нее, не мог быть так похож на Стефанию.

– У Герров были в роду оборотни?

– Не знаю, – снова пожал плечами Табачник. – У нас не принято обсуждать такие вещи. Но я все проверил. Здесь, в слободке, живет одна ведьма. Она чувствует кровь.

– Кровь? – переспросил Карл.

– Возможно, ты прав, – согласился Людо с невысказанным вслух предположением. – Возможно, она ее и пьет, но она слишком ценный человек, чтобы кто-нибудь стал задавать вопросы.

– Понимаю.

– Она… Я взял на себя смелость пустить ее в фамильный склеп Герров, Карл, и ведьма сказала, что детские кости не родные, а вот Валерию признала сразу. Она не ошибается, Карл. Никогда не ошибается.

– А родинка? – спросил Карл только потому, что должен был об этом спросить. У него самого сомнений не было с первого мгновения, как он увидел Валерию.

– И родинка есть.

– Скажи, Людо, что ты обо мне думаешь? – неожиданно спросил Карл. Неожиданно для Людо и почти неожиданно для себя.

– В каком смысле? – Табачник взгляда не отвел, смотрел ему прямо в глаза.

– В прямом.

– Ты спрашиваешь, почему я не стал искать тебя тогда?

– Да.

– Потому что ты не пришел бы. Это ведь не Стефания, – ответил Людо.

– Да, – согласился Карл, немного подумав. – Вероятно, ты прав. Я…

«Я не пришел бы, – честно сказал он себе. – Что бы я ни думал об этом теперь, тогда я не пришел бы».

– Ты такой, какой ты есть, – мягко сказал Людо, вероятно, догадавшийся, о чем теперь думает Карл.

– Да, Людо, – подтвердил Карл. – Я понимаю. Моя судьба – дорога.

Он снова помолчал, обдумывая сказанное. Как ни просто звучало то, что он сказал, но это был смысл его жизни.

– Если быть откровенным, то только в дороге я чувствую себя вполне счастливым. – И это тоже было правдой.

– Один, – кивнул Людо, не спрашивая о том, что он знал и так, а подтверждая мысль Карла, выражая ее неприкрытую суть.

– Большей частью да, – согласился Карл. – Такие люди, как Гавриель, и такие женщины, как Стефания, встречаются редко.

– «Забота о ближнем висит на нас, как вериги каторжника».

– Леон из Ру умеет облечь в простые слова любую мысль, – усмехнулся Карл и подумал, что мысль эта – не «любая» и что, возможно, Мышонок, произнося эти слова, имел в виду именно его, Карла.

– Вы ведь с ним, кажется, друзья?

– Друзья… – повторил Карл. – Возможно. Но, скажем осторожнее, – приятели. А ты, кстати, откуда знаешь про наше с ним знакомство?

– Он написал мне об этом в письме, – объяснил Людо.

– Так вы переписываетесь? – спросил Карл, который устал удивляться совпадениям, которые в последнее время случались вокруг него слишком часто, чтобы счесть и это случайностью. – Забавно. Ну и как он поживает?

– Сам его и спросишь, – усмехнулся в ответ Людо. – Министр прибывает самое позднее через неделю.

Карл посмотрел на Людо и поднял бровь. Теперь он был заинтригован. А вот Табачник, как мальчишка – в его-то возрасте! – был полон ликования.

«Боги! – подумал Карл почти весело. – Сколько же еще сюрпризов ты заготовил к нашей встрече?!»

– Ты меня пугаешь, – сказал он с улыбкой.

– А разве тебя можно испугать? – вернул улыбку Людо.

– Испугать можно любого, – наставительно поднял вверх указательный палец Карл. – Вопрос лишь в мере страха, потребного для этой цели.

– Хорошо сказано.

– Не уверен, что это мои слова, впрочем, неважно. Как вы познакомились?

– Леон жил здесь довольно долго… Лет двадцать назад… но к этому, если не возражаешь, мы вернемся позже. У нас еще будет повод поговорить о Леоне. Обязательно.