Диана сказала:

– Джок, ты же не режиссер, ты всего лишь электрик. Не все настолько однозначно хреново, как ты думаешь. Мы не должны ничего предпринимать, пока не выпустят Брайана.

На следующий день к трем часам Брайан не появился. Я не собирался больше ждать и позвонил в фирму, где мы одолжили материал для подмостков. Там нашелся какой-то человек, который согласился забрать все в течение часа. Он даже был готов помочь демонтировать сцену.

– Приезжайте, разберемся, – сказал я.

С помощью молодых коммунистов Горбалса, которые совсем засиделись от безделья, мы вывинчивали болты, разбирали крепления, складывали детали в стопки, а Родди, Роури и Диана молча смотрели на нас. Мои помощники поработали на славу. К пяти вечера все планки, зажимы и направляющие были вынесены из помещения. Я снял рабочий халат.

Умылся. Вернулся к компании, которая молча сидела за столом в главном зале. Тело мое приятно расслаблялось после двухчасовой работы. Я понимал, что все мною недовольны, но понимал также, что это скоро пройдет, ведь я действовал благоразумно.

Десять минут спустя нас привлекли приветственные возгласы и сияющие лица тех, кто сидел ближе ко входу. В зал вошли Брайан и радикал с пластырями на лбах и сияющими решительными улыбками. Брайан тут же направился к нам.

– Ну, дорогие мои, все в порядке, – провозгласил он своим обычным манерным тоном. – Простите за вынужденный простой, теперь мы готовы продолжать. Сегодня работаем как обычно.

– Ты хочешь сказать, что клуб открыт? – спросила Диана.

– Да. Они вернули нам документы, когда выпускали нас два часа назад. Сержант за стойкой окликнул нас и спросил: «Эй, ребята, а эти бумажки вам не нужны? Нам они совершенно ни к чему» – и выдал нам документы.

– А что с обвинениями?

– Наш адвокат сказал, что если мы признаем себя виновными в оскорблении полиции, то они снимут обвинения насчет сопротивления при аресте и порчи служебного имущества. Похоже, максимум, что нам грозит, – штраф в пять фунтов. Но даже от этого можно отбояриться, если вести себя с ними достаточно учтиво.

– А картины? Хозяин?

– Мы только что от них. Они повели себя очень тактично. Я объяснил, что их Рэйбернс закрашен гуашью, которая элементарно смывается. Кроме того, клуб готов заплатить аренду за самовольно занятые помещения, так что все в порядке. Кто-нибудь, сделайте мне очень крепкий кофе. Я чувствую, что заслужил этого. Кстати, где Хелен?

– Она уехала домой.

– Так позвоните ей, черт возьми! Она нужна нам для вечернего выступления. На самом деле позвоните и сразу скажите, что мы едем, чтобы ее забрать. Джок, она тебе доверяет, съезди, пожалуйста, за ней. Ее предки живут в Камбусланге, это час езды на поезде. Господи, да что вы все на меня так смотрите?

Я объяснил Брайану, что я сделал. Он присел на стол и спросил:

– Ты всеразобрал?

– Да.

– И сцену, и зрительские места?

– Да.

– Боже мой. Сколько сейчас времени?

– Слишком поздно, чтобы успеть собрать все заново. Конторы, где мы брали материалы, уже закрыты. Прости, Брайан. Вы все, простите меня, пожалуйста.

Долгое время Брайан сидел неподвижно. Только по его глубоким судорожным вздохам было понятно, как ему больно. Я вдруг осознал, что он единственный по-настоящему любил этот спектакль. Актеры, писатель и я любили спектакль только за свое участие в нем, а Брайан один любил все действие целиком. Теперь он понуро сидел, тяжело вздыхал и качал головой. Диана села рядом и положила руку ему на плечи – очень осторожно, словно доктор, накладывающий повязку на рану. Он слегка улыбнулся:

– Все нормально, Диана. Со мной все в порядке.

Я хотел сказать ему, что завтра первым делом восстановлю всю площадку, сам заплачу за ее аренду, если это понадобится, но тут же понял, что все это блеф. Чтобы восстановить площадку и зрительный зал, понадобится не меньше четырех дней. Это можно сделать за один день, только если все будут активно участвовать, но у кого хватит на это сил после всего, что случилось? Хелен, например, точно не пошевелит и пальцем. Я сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Я действовал опрометчиво и глупо.

– Да, – сказал Брайан, – я тоже так думаю. Но в любом случае спасибо тебе, ты нам здорово помог. Ты и помимо выступления действовал более предусмотрительно, чем актеры, я имею в виду финансовую сторону дела, но, видимо, для техника это нормально. Мне жаль, что в конце концов ты нас окунул в такое дерьмо…

– Да он обыкновенная посредственность, вот в чем его беда! – выкрикнул писатель.

– Не всегда, – ответил Брайан, – во всяком случае не с начала. Но сейчас он явно устал. И я тоже. Все мы устали. Если разобраться, моя вина в этом тоже есть, не надо было так горячиться в полицейском участке. Давайте собираться. Возвращаемся в Глазго.