Итак, Макльюиши в полном составе отправились в Камбусланг знакомиться с Юмами. Когда мать сказала мисс Юм, что, мол, как замечательно, должно быть, иметь такой славный дом с садом, она сказала это искренне, но в голосе ее слышалось больше холодной вежливости, нежели восхищения. Тоном удачливого предпринимателя, беседующего с работником своего конкурента, мистер Юм спросил отца о состоянии британской угольной промышленности, но скромный и спокойный ответ отца сбил с него спесь, и обе стороны перешли к обсуждению насущных дел. Собственно, решать было особо нечего. Обе стороны хотели, чтобы свадьба была тихой. Мистер и миссис Юм предлагали провести тихую церемонию в местной церкви, а потом устроить небольшой прием для ближайших друзей и родственников в гостинице. Я сказал, что предпочел бы официальную церемонию и Глазго, а потом обед в ресторане только для наших семейств. Миссис Юм возразила:

– Тогда будет казаться, что мы чего-то стесняемся. Как будто нам есть что скрывать.

– Нам действительно есть что скрывать, – заметил я.

– Это тебеесть что скрывать! – сказал мистер Юм с яростью. – А моей дочери скрывать нечего!

К моему удивлению, Хелен произнесла:

– Я согласна с Джоком.

Старшие Юмы предпочли игнорировать слова дочери и своего будущего зятя и обратились к старшим Макльюишам:

– Вы ведь понимаете, как важно для молодой семейной пары начать супружескую жизнь достойным образом?

– Я понимаю, о чем вы, – сказала мать. – Но разве пожелания молодоженов не превыше всего?

– Разумеется, нет, – отрезала миссис Юм.

– Не забывайте, кто платит, – добавил ее муж. – За все плачу я.

Повисла пауза. Ее нарушил мистер Юм:

– Хелен! Ты действительно не хочешь благопристойной свадьбы или ты просто стараешься понравиться будущему супругу?

Она пожала плечами.

– Отлично, – подытожил Юм. – Поскольку и моя дочь, и твои родители идут у тебя на поводу, то единственный, кто противостоит тебе, – миссис Юм. Вместе со мной наша оппозиция вдвое превосходит твои силы.

Я вскочил, схватил со стола настольную лампу, прицелился и сбил с буфета несколько стеклянных ваз, потом расколол фотографии курортов на стенах и очки на суровой практичной физиономии мистера Юма. Потом я помочился на каминный коврик… Нет, конечно, я ничего этого не сделал. Я сказал только:

– Делайте что хотите, мистер Юм.

Не думаю, что он расслышал презрение в моем голосе…

Вo время нашего визита к Юмам я обратил внимание, что моя мать то и дело с любопытством поглядывала на Хелен. В ее глазах я читал вопрос: «Неужели эта женщина и в самом деле так вскружила голову моему сыну, что он за шесть недель потерял несколько кило веса и подтянул ремень?» Она не могла понять этого. Она видела, что Хелен совсем не чувственная. Например, с Дэнни мы всегда засыпали в объятиях друг друга, а Хелен всегда поворачивалась на другой бок, как только заканчивалось наше соитие. Я заметил, как мать сдалась, отчаявшись ответить на эти вопросы. Она пожала плечами и покачала головой. Весь мой путь к супружеской жизни был отмечен загадочным пожиманием плеч.

В общем, все было улажено так, как хотели Юмы, но я затаил план небольшой мести. Я попрошу Алана быть моим шафером. Я возьму для него напрокат шикарный костюм с полосатой рубашкой, галстуком и т. п., и его величественны и в то же время дружественный аристократизм будет вызывать у Юмов и всех их знакомых и родственников чувство немого ужаса. И еще я приглашу на вечеринку Изи с его немецко-еврейским акцентом и отсутствующим видом, сменяющимся вспышками интеллектуального остроумия, и малыша Вилли с его глазгоским акцентом, породистой кельтской внешностью и уверенностью в том, что будущее человечества будет основано на алхимии и анархии. Эта троица будет вести себя подчеркнуто вежливо, но они шокируют всех, кроме моего отца (которому понравится общаться с ними), потому что будут казаться всем бесконечно и ужасающе неправильными. Но я отложил визит к Алану, потому что все, касающееся моей женитьбы, вводило меня тогда в состояние ступора.

А в один прекрасный день я прочитал на доске объявлений: ТРАГИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ СТУДЕНТА ТЕХНИЧЕСКОГО КОЛЛЕДЖА ГЛАЗГО. Одно из старинных викторианских зданий в центре Глазго было законсервировано под снос. На рассвете изломанное тело Алана было обнаружено на тропинке у задней стены здания. Он упал с крыши, пытаясь снять с нее свинцовые части кровли. Что не удивительно. Он ненавидел расточительство и вечно был без денег. Но что заставило человека с фобией высоты полезть на крышу ради нескольких фунтов заработка, когда вокруг было сколько угодно друзей, готовых одолжить ему пятерку? Он не любил брать взаймы. Как же я разозлился на него тогда! С его смертью стены и потолок моего неуклонно уменьшающегося мироздания стали еще теснее. Я попросил отца быть моим шафером, и свадьба прошла скучно и уныло, как и мечтали Юмы.

Но перед церемонией была ДЕМОНСТРАЦИЯ ПОДАРКОВ. Я и не знал, что в Длинном городе столько людей с почтением относятся к моим родителям. В нашем доме выросла целая гора хозяйственной утвари и украшений. Мы отвезли все это в Камбусланг и присоедини к демонстрации подарков в доме Юмов. Интересно, где-нибудь еще кроме Шотландии существует этот грубый варварский ритуал? Молодожены, конечно, рады подаркам, их семьи с удовольствием убеждаются, как много у них друзей, а друзья и родственники выставляют напоказ свою щедрость. В итоге весь дом родителей жены уставлен подарками с бирками, на которых написаны имена дарителей, так что можно измерить щедрость каждого дарителя и сравнить ее со щедростью остальных. Что ж, раз королевская семья, черт ее дери, делает это, то почему бы не делать так, черт их дери, и Юмам с Макльюишами? Это социальное соревнование в щедрости не только позволяет всем извлечь из события какую-то выгоду, оно является отличной гарантией, что молодожены не разбегутся.

Незадолго до свадьбы я получил от Хелен письмо с просьбой перезвонить одной из ее подруг, где Хелен ждет моего звонка. Я набрал номер и услышал ее голос:

– Джок, мне необходимо увидеть тебя сегодня. Я должна кое-что тебе сказать.

– Хелен, да ведь через три дня я поклянусь перед алтарем видеть тебя каждый день на протяжении всей своей жизни. Неужели так уж необходимо начинать это все раньше?

Я услышал, как у нее перехватило дыхание, словно мои слова ударили ее, поэтому торопливо извинился и сказал, что еду. Мне открыла Хелен. Она провела меня в квартиру с цветастыми обоями, персидским ковром и кабинетом, обставленным в китайском стиле. На стенах были светильники с красной бахромой, что делало комнату похожей на бордель. Мы уселись на диван на расстоянии полуметра друг от друга. Хелен сообщила, что она, оказывается, не беременна. Сегодня утром у нее начались месячные.