Собрав немногочисленные пожитки и раскурив с приятелями-неудачниками на прощание по косячку, Горыныч отбыл восвояси в Сибирь на поиски новых приключений. По его убеждению, жизни следовало быть такой же яркой, как в наркотических снах, и такой же богатой на события, как у героев голливудских боевиков.

Кроме сказочной злодейской наружности Славик Петров отличался недюжинной силой, и накачанные бицепсы действовали на его оппонентов куда убедительнее, чем логика рассуждений.

Вернувшись в родной город, он первым делом наведался в бар «Фиалка», где Колян каждый вечер принимал рапорты от своих бойцов.

Просьба Горыныча о принятии в бригаду Коляна не удивила. Заткнув ноздрю, бригадир смачно сморкнулся на дубовый паркет и поинтересовался:

— Ты знаешь, что я гнилье к себе не беру?

— Наслышан, Колян, — скромно отозвался Славик, нацепив на себя маску подобострастия. — Я буду стараться…

— Подтянуться раз двадцать пять сумеешь? — поинтересовался Николай.

— На двух руках или на одной? — все с тем же невинным видом спросил Горыныч.

— А ты, я вижу, нахал! — весело улыбнулся Радченко. — Ладно, договорились. Спортзал на Гривке знаешь?

— А как же!

— Приходи туда завтра часа в два. Посмотрим, что ты из себя представляешь.

Об этом спортивном зале знал весь город. По существу, это был целый спортивный комплекс, где кроме борцовского и боксерского залов имелся огромный бассейн с великолепной сауной. Несколько лет назад в стенах комплекса вытапливало жирок в основном областное начальство, желающее весело отдохнуть от трудовых будней в обществе прекрасных дам, а охранялся спортивный зал на Гривке не менее бдительно, чем какой-нибудь военный объект с ядерными боеголовками. На территории комплекса парни в пятнистом камуфляже пускали только по специальным разрешениям. Попасть в спортивный зал на Гривке считалось так же престижно, как попасть на премьеру в Большой театр.

Но неожиданно по распоряжению нового мэра Гордеева комплекс, прежде принадлежавший государству, был акционирован и обрел нового хозяина. Им стал нигде не работающий Николай Радченко.

Внешне комплекс ничем не изменился, но посещать спортивные залы стала совершенно другая публика. Вместо зрелых пузатых дядек с серьезными физиономиями посетителями стали молодые парни с бритыми затылками и самодовольными тупыми мордами.

— А меня туда пустят? — не скрывая волнения, поинтересовался Горыныч.

— Пустят, я предупрежу охрану!

Следующего дня Горыныч дожидался с особым волнением. Славик Петров сделал свой выбор. Разумнее играть злодеев в жизни, чем на сцене, — самое большее, чего можно ожидать от взыскательного зрителя, так это жиденьких хлопков. Славик знал свой потенциал и ближайшие годы мечтал прожить так, чтобы видеть в глазах обывателей завистливые огоньки. Эти огоньки для Славика значили куда больше, чем овации в столичных театрах. Штурмуя двери ГИТИСа, Горыныч даже не подозревал, что через какие-нибудь две недели он сможет запросто перешагнуть порог спорткомплекса на Гривке — сооружения, перед которым благоговела вся местная шпана и любого, кто с легкостью входил во двор, находившийся под присмотром братвы, причисляли к избранным.

Горыныч постоял немного у входа во двор комплекса, надеясь, что его триумф заметит кто-либо из знакомых — бывшие одноклассники или приятели по двору, но улица в этот час, как назло, была пустынной. Подождав еще несколько минут, Слава решительно взялся за дверную ручку.

В спортзале его действительно ждали. Стоило ему только заикнуться о том, к кому он пожаловал, как мордастый и кряжистый парень с интересом посмотрел на новенького и добродушно произнес:

— Проходи в ту дверь, там тебя уже дожидаются.

Переборов волнение, Горыныч мысленно пожелал

себе удачи и распахнул тяжелую дверь, обитую дерматином. В нос ему ударил запах пота.

Под лампами дневного цвета, в самом центре татами, стоял Колян в белоснежном кимоно, а напротив него — трое незнакомых парней в спортивных костюмах.

— Вы мне должны доказать, что вы чего-то стоите. Я не собираю на подворотням гнилых хлюпиков.

Я должен быть уверен в том, что вы меня не подведете.

Заметив стоявшего у порога Горыныча, Колян скомандовал:

— Снимай обувь и проходи сюда.

Славик снял кроссовки, скинул с плеч куртку и подошел к центру татами.

Осмотревшись, он заметил, что в спортзале есть зрители. Немного поодаль на длинных низких лавках сидели Хорек и Угрюмый — с ними Горыныч не был знаком лично, но в городе их знали все. На галерее, посматривая на татами с четырехметровой высоты, виднелись еще пятеро — это была пехота Коляна.

— Тот из вас, кто сумеет нанести мне хотя бы один удар, может считать себя пехотинцем, — объявил Николай. — Ну! Нападайте!