Полковник взял у старшины письма и стал не спеша перебирать. Подхваченная ветром, в сторону отлетела бумажка с зеленым ободком. Похожа на посадочный талон.

И сразу возникла мысль: а не попал ли один из билетов на Актюбинск к Махрову? Может быть, Махров попросил того же Игнатюка купить ему этот билет?..

— Я ни в чем не виноват, — сказал Махров, оправившись от испуга.

— Почему же тогда овчарка на вас кинулась? — хмуро спросил Зубарев.

— А почему она кинулась на меня, когда я вас сюда вез?.. Ведь кинулась?

— Ну, кинулась, — подтвердил Зубарев.

— Так она у вас, видно, на всех кидается! — возмутился водитель.

Воронков между тем подобрал бумажку и убедился — посадочный талон.

— Вы зачем собрались в Актюбинск? — неожиданно спросил он.

Махров опешил:

— Я?.. В Актюбинск?!

— Да, в Актюбинск! — твердо повторил Воронков.

— Кто сказал?

— Отвечайте на вопрос, — и чтобы озадачить, добавил: — А, Игнатюк...

— Что Игнатюк? При чем тут Игнатюк?! — взвизгнул тот. — Ничего я не говорил!

Махров сконфуженно глядел на полковника.

— По семейным делам еду, товарищ полковник... Так разве это преступление?

— Нет, не преступление, — согласился Воронков. — Но зачем вы туда едете?

— От жены уехать хотел, — признался Махров. — Не хочу с ней жить, понимаете? Потому и просил Игнатюка купить билет, да чтобы никому не рассказывал.

Лейтенант доложил, что обыск бензовоза ничего не дал

От страха у Махрова не осталось и следа.

— Она в общем у меня хорошая, — продолжал он откровенно, — да, понимаете, детей нет.

— Не может Ральф ошибиться, товарищ полковник, — чуть не плача, промолвил Зубарев.

Воронков отвернулся от Махрова, подбодрил Зубарева:

— А вы всё-таки подведите собаку к машине, пусть поищет.

Ральф неохотно отошел от шофера, но у бензовоза снова оживился.

Воронков уловил беспокойство в глазах Махрова.

— А в цистерну смотрели? — спросил Воронков лейтенанта.

— Никак нет, товарищ полковник, — ответил Ганиев. — Да кто же там может быть? Задохнется!

— На границе всё может быть, — напомнил полковник.

— Ищите, ищите! — зло усмехнулся Махров.

Зубарев поднялся на цистерну. Ральф не захотел отставать от него и тоже полез по крутой железной лестнице.

Солдат откинул крышку люка. В лицо ударил тяжелый запах бензина. Зубарев отшатнулся.

Ральф склонился над люком и тут же с протяжным воем грохнулся на землю. Из горла хлестала кровь.

— Это что же у вас... цистерна обороняется? — сказал полковник, багровея. — Арестовать!

Махров сразу как-то вдруг осунулся и обмяк. Он, пожалуй, никогда не мог забыть того дня, который всю его жизнь наполнил сумятицей и страхом.

Это было два года назад.

По размытой дороге спускалась с отгонных пастбищ полуторка. Махров спокойно крутил руль. Вечерело. Шофер включил фары и сквозь косые струи дождя увидел на обочине дороги человека. Он был в прорезиненном плаще и армейской фуражке с поломанным козырьком.

Незнакомец поднял руку. Махров притормозил.

— Не в колхоз ли «Иттифок»? — спросил мужчина.

— В «Иттифок», — ответил Махров.

Незнакомец обрадовался, сказал, что впервые в этих краях, и попросил довести до центральной усадьбы.

— Петров, лектор из области, — представился он. В руках у него был туго набитый портфель.

— Садитесь, — пригласил Махров.

Вскоре из портфеля была извлечена бутылка с белой головкой и алюминиевый стаканчик. Выпили за знакомство. Дорога пошла веселее.

Машина бодро взяла подъем и круто свернула.

— «Мертвая петля», — пояснил Махров. — Внизу — пропасть. Чтобы водить здесь машину — большое умение требуется.

— Где «Мертвая петля»? — спросил Петров, открывая дверцу.

Машину подбросило. Должно быть захмелевший, Петров разжал руки и вывалился из кабины.

Махров, вместо того, чтобы оказать помощь пострадавшему, выжал из старой полуторки всё, что она могла дать. Он не сомневался, что Петров разбился, и испугался ответственности. Кто поверит, что Петров вывалился сам?