Следователь вдруг переменился в лице – удивленно посмотрел на него.

– Ну, а… я чего-то не пойму. У вас на заводе должна быть создана комиссия по расследованию несчастного случая. Зачем вы мне все это рассказываете?

– Комиссия создана…

– Ну, а заключение у этой комиссии есть?

– Есть. Погиб по… собственной неосторожности. Выпимши был.

– Ну так, значит, комиссия признала правильными все эти ваши включения-выключения рубильника?

– Да она об этом не знает, – сказал Николай. – Откуда ей знать? Человек лежит, рубильник включен, экспертиза показала – выпимши… Все.

– Ни хрена не понимаю, – откровенно сказал следователь. – Вы говорите, что включили рубильник. Так?

– Так.

– Ну, так что вам в комиссии сказали? Я же не могу знать всех этих ваших правил по технике безопасности. В чем она вас обвиняет?

– Да кто обвиняет-то? – удивился Николай. – Я же вам говорю – никто об этом не знает. Этого никто не видел. Я расписался об окончании смены, включил рубильник и ушел. И все.

Следователь откачнулся от спинки стула, не отрывая глаз от его лица, и уперся локтями в столешницу.

– То есть никто не знает, что вы там… включили?

– Нет.

– И не узнает?

– Почему не узнает, я вот вам говорю. Следователь нахмурился и средним пальцем постучал по столу.

– А… зачем вы это мне говорите?

Он спросил это негромко, взял со стола ручку и поджав губы посмотрел на нее.

– Да потому что… тяжко, – сказал Николай. Он сказал это свободно, как другу, – у следователя было хорошее лицо. – Весь завод зудит: пьяный был, пьяный… А пьяный, не пьяный – если бы я ток не включил, он бы живым остался.

Следователь мотнул головой, достал пачку «Явы». Николай вытащил свою – он тоже курил «Яву». Следователь щелкнул зажигалкой, дал прикурить ему, сам прикурил – и двумя конусными голубоватыми струйками выпустил дым из ноздрей.

– Значит, вас совесть заела?

– Ну… вроде так, – тихо сказал Николай. Следователь опять мотнул головой, опять затянулся.

Дверь вдруг открылась – заглянул широколицый сержант.

– Александр Васильич, там Кондратьева привезли.

– О! – сказал следователь, – недолго побегал… Ну, пусть посидит. – Сержант закрыл дверь. – Так… Вы должны были включить рубильник?

– Ну, мог включить, мог и не включать. Нагрузки на кабеле в этот день не было, участок на ремонте. Тут вообще… тут вот еще что. – Следователь вдруг нахмурился, и Николай напрягся. – Конечно, нарушение инструкции было. По инструкции мы должны вдвоем обойти зал, проверить соответствие записей показаниям приборов, вдвоем подойти к журналу, расписаться – сдал, принял… но кто же так делает? Конечно, если у меня что открыто, я обязательно покажу, запишу, – а так… Я ушел – расписался, он пришел – расписался… – Следователь вздохнул, помаргивая и поднимая брови. Николай заторопился. – Ну, дело здесь вот в чем. Конечно, он выпимши был, поэтому не проверил рубильник, – ну, кто же вот так с трезвой головы не проверив полезет под ток? Но по-человечески я должен был его предупредить: Леха, вот ты, может быть, видел, что второй кабель выключен, так я его запитал. Ну… именно на тот случай, что ли, если он так наберется, что счетчик от амперметра не отличит. А я… не предупредил.

– Через сколько времени после вашего ухода его ударило током?

– Ну… по экспертизе – примерно через два, два с половиной часа.

– Так, – решительно сказал следователь и потушил сигарету. – Вас как зовут?

– Николай. Николай Иваныч.

– Так вот, Николай Иванович. Что вы от меня хотите?

– Ну, я не знаю что… Как – что? Я виноват, значит, того… Заводите дело.

– Никакого дела я заводить не буду, – с расстановкой сказал следователь. – И… все.

– Почему?

– Вам что, посидеть захотелось?

– Да нет, конечно, – сказал Николай и опустил голову. – Конечно, нет. Но…

– У меня вот здесь, – следователь хлопнул ладонью по столу, – четырнадцать дел. На одного. Два убийства. Приходит человек, увидевший какую-то причинную связь между одному ему известными действиями и несчастным случаем, и говорит: посадите меня. Ты меня извини, – следователь легко перешел на ты, – но таких, как ты, надо в пробирках специально выращивать. А не сажать.

– Но я же виноват, – пробормотал Николай.

– В чем ты виноват?

– Ну… не предупредил. Следователь посмотрел на часы.

– Так. Вот смотри. Я достаю пистолет… – пистолета он не достал, а положил, пристукнув, на стол свою большую с длинными белыми пальцами руку. – На твоих глазах вынимаю обойму и кладу пистолет на стол. Ты уходишь. Через два часа приходишь с товарищем, пистолет лежит, меня нет. Решил попугать товарища, взял пистолет, передернул затвор, наставил на него – бац!… – замертво. Я за эти два часа пришел и пистолет зарядил. Кто виноват? Я?