– Я не имею права передавать вам записки. Вы посмотрите издалека, вот я вам повернул листочек, чтобы вам было удобно читать, видите? Сможете прочесть?

Наталья вытянула голову, сощурила глаза, потом кивнула. Кирган знал, что в «допросных» могут быть установлены камеры видеонаблюдения, уж сколько его коллег-адвокатов на этом прокалывались, передавая подследственным наркотики или еще что-нибудь запрещенное.

Читала она медленно. Наконец Кирган увидел, что она снова втянула голову в плечи и приняла прежнюю позу.

– Ну, так что, Наталья? Будем писать заявление? Или я пойду?

– Я не знаю, что нужно писать, – кивнув, невнятно проговорила она.

– Я продиктую.

Виталий достал чистый лист бумаги и ручку и пододвинул Аверкиной. Она медленно писала под его диктовку, и Кирган удивился тому, какой у нее оказался четкий и красивый почерк.

– И что теперь будет? – задала она снова тот же вопрос, закончив писать.

– Теперь я отнесу ваше заявление следователю и смогу ознакомиться с материалами, которые есть в вашем деле. А потом приду к вам еще раз, и уже тогда мы побеседуем более предметно.

Она покорно кивнула, уставившись глазами в обтянутые спортивными брюками коленки.

Виталий вышел из здания изолятора, испытывая огромное облегчение. Тюрьма его никогда не угнетала, он давно привык, но вид этой Аверкиной… И ее невнятное бормотание, словно во рту каша… И ее непрезентабельный вид… И тупая покорность… Но во всем есть свои плюсы: Наталья Аверкина – не боец, это сразу видно, зато она и не стала возражать против замены адвоката, и времени на все про все ушло совсем немного. Так что есть хорошие шансы реализовать план быстрого ознакомления с материалами дела, а там, глядишь, и второе свидание удастся организовать прямо сегодня. Нужно только немного везения: чтобы следователь Рыженко, век бы ее не видеть, оказалась на месте и чтобы подфартило с «допросной».

Первая из вожделенных «удач» не заставила себя ждать: Надежда Игоревна Рыженко сидела в своем кабинете и, ознакомившись с заявлением подследственной Аверкиной и письменным ходатайством адвоката, молча вынула из сейфа папку с материалами уголовного дела и, не произнеся ни слова, кивнула на свободный стол рядом с дверью в коридор. Кирган уселся, достал блокнот и приготовился делать выписки.

25 декабря 2010 года в 14.18 поступил звонок в службу «02» о том, что по адресу… девушка упала с балкона шестого этажа. Первой на место происшествия приехала «Скорая помощь», через какое-то время, судя по всему довольно длительное, подоспели сотрудники патрульно-постовой службы, потом и участковый подтянулся. Свидетелей падения было много – во дворе гуляли мамочки с детьми и пенсионеры. Несколько человек видели все, что произошло, и уверенно утверждали, что потерпевшая, Екатерина Аверкина, стояла на балконе вместе со своей сестрой Натальей и Наталья Катю столкнула. Никаких разногласий в показаниях очевидцев на тот момент не усматривалось. Через час с небольшим после события на место приехала следственно-оперативная группа, начался осмотр места происшествия, потом криминалист сделал фотографии, после чего к делу приступил судебно-медицинский эксперт. Следователь получил от участкового довольно внятные объяснения и немедленно дал указание оперативникам разыскать и за держать сестру погибшей Наталью Аверкину. Группа выехала в адрес, но Аверкиной дома не оказалось, и милиционеры остались ждать, когда она появится, поскольку не было понятно, где ее искать. Она появилась вскоре после одиннадцати вечера в компании с Ленаром Габитовым и была немедленно задержана, а в квартире произведен обыск, в ходе которого найден пакет с большой суммой денег – более семи миллионов рублей купюрами по пять тысяч. Там же, в квартире, обнаружен счет, выставленный 25 декабря московским филиалом швейцарской клиники на весьма солидную сумму за проведение ряда медицинских исследований. Счет на имя Натальи Аверкиной.

Кирган привычно обращал внимание на сроки по ст. 165 Уголовно-процессуального кодекса, в соответствии с которой можно было проводить обыск и выемку без судебного решения. Иногда здесь удавалось зацепиться за нарушение сроков, и тогда легче было ставить под сомнение результаты вышеозначенных следственных действий. Когда производство этих действий не терпит отлагательства, следователь имеет право вынести соответствующее постановление, но в течение 24 часов должен уведомить судью и прокурора, а судья в течение 24 часов все проверяет и выносит постановление о законности или незаконности действий следователя. И если эти действия признаются незаконными, то все доказательства считаются недопустимыми. Но в деле Аверкиной все сроки были четко соблюдены.

Пока оперативники ждали Аверкину возле ее квартиры, следователь, закончив осмотр места происшествия, захотел осмотреть и ту квартиру, с балкона которой произошло падение потерпевшей. Квартира оказалась съемной, дверь была закрыта, ключей в карманах одежды погибшей обнаружено не было, и пришлось искать и вызывать хозяйку, которая смогла бы открыть замок. Протокол допроса хозяйки квартиры имелся. Из него адвокат узнал, что «у Кати появились деньги в последнее время, причем явно немалые. Когда я в последний раз приходила за квартплатой, Катя выразила желание заплатить за год вперед. Я удивилась, откуда у нее деньги, а она сказала, что получила наследство. Я согласилась принять оплату, и она достала деньги и отдала мне. Деньги хранились в диванном ящике для постельного белья, большой пакет. Я еще обратила внимание, что из магазина «Перекресток». Катя его развернула, достала пачку пятитысячных и отсчитала мне. Я ей сказала, чтобы не валяла дурака и не хранила такие деньги в квартире, посоветовала отнести их в банк и положить на счет. Но она только рассмеялась и рукой махнула, сказала, мол, ей они душу греют, она на них каждый день смотрит и считает». Судя по адресу, сама хозяйка квартиры живет в этом же доме, но в другом подъезде, поэтому нашли ее быстро, еще до того, как задержали Наталью Аверкину. А вот денег в квартире погибшей не обнаружили.

Два протокола допроса Ленара. В первый раз его допрашивал какой-то оперуполномоченный старший лейтенант Шведов сразу после задержания Натальи. Адвокат сличил время, проставленное на протоколах допросов Натальи и Ленара, и понял, что их допрашивали одновременно, Аверкину – дежурный следователь, Ленара – опер. Посмотрел отдельное поручение следователя Шведову – есть. Жаль, а то можно было бы прицепиться… Показания Ленара полностью сходятся с показаниями Наташи. Во второй раз Габитова допрашивала уже сама Рыженко, принявшая дело к своему производству в понедельник, о чем, к сожалению, имелся соответствующий документ. Значит, и тут ничего не выловишь полезного для дискредитации результатов следствия.

– Надежда Игоревна, я не усматриваю разногласий в показаниях Аверкиной и Габитова, – осторожно произнес Кирган. – Они говорят в точности одно и то же, какие у вас основания им не верить? Если бы Габитов лгал, чтобы составить алиби Наташе, то непременно были бы расхождения, уж вам ли не знать.

– А они хорошо подготовились, – не глядя на него, ответила Рыженко и добавила, не скрывая сарказма: – Вам ли не знать? Когда речь идет о таких суммах, люди имеют обыкновение как следует готовиться.