Шрифт:
— И никакая это не ерунда! — вспыхнул дядя Мифа. — Гремячая башня потому так и названа, что там, в глубоком подземелье, гремит и бушует нечистая сила. Уже много веков.
— Живучая какая! — похвалил Алешка нечистую силу. — А где эта Гремучая башня?
— Пойдемте, друзья. — Дядя Мифа был очень доволен, что приехавшие из Москвы сорванцы интересуются нечистой силой его родного города.
Глава III. ГРЕМЯЧАЯ БАШНЯ
Мы прошли через весь город. Это было не долго, минут пятнадцать. А после рощи вышли на пригорок, и перед нами возникло высокое строение. Похожее на старинную крепостную башню. Да это и была старинная крепостная башня. Самая настоящая. С бойницами, в которых курчавились березки — и что им там понадобилось? С полуразрушенными зубцами. С дырищей в одной стене, где, наверное, были когда-то крепостные ворота.
— Вот! — гордо протянул вперед свою костлявую руку дядя Мифа. — Гремячая башня! Вы знаете, когда она была построена? Она была построена в 1525 году…
— До новой эры? — ахнул Алешка.
Но дядя Мифа не обратил внимания на его вопрос, дядя Мифа был увлечен собственным рассказом.
— …Здесь, вокруг города, была крепость. Она отражала набеги всяких врагов. На ее стенах отважные жители защищали родной город. И вы знаете, крепость ни разу не пала под натиском осаждавших ее полчищ.
— И где ж она теперь? — огорчился Алешка. — Кто же ее разрушил?
— Отчасти в Отечественную войну ее разрушили немцы, а то, что не смогли сделать враги, сделало беспощадное время. И вот от всей крепости осталась только Гремячая башня, красиво освещенная заходящим солнцем.
Башня и правда была красиво освещена заходящим солнцем.
— Но почему — Гремящая-то? — нетерпеливо спросил Алешка. — Чем она гремит-то? Своими седыми камнями, что ли?
— Всему свое время, отрок. Сейчас расскажу. Давайте присядем вот на эту травку, и я продолжу свой рассказ.
— Я лучше вот на эту травку присяду, — сказал Алешка. — На той травке муравьи. И собачья кучка.
Но дядя Мифа не услышал его слов. И сел там, где стоял. Он вообще, по-моему, никого, кроме себя, не слышал. Видно, по жизни такой.
Мы сели с ним рядом, но подальше от муравьев, и, глядя на седые камни башни, красиво освещенные заходящим солнцем, выслушали драматическую историю. Которая началась неразделенной любовью, а закончилась… впрочем, еще не закончилась… жуткой легендой.
— …Сто, двести или триста лет назад жил в нашем городе славный боярин Ставр. И у него была любимая дочь Марфа… Марфуша…
— Красивая? — деловито уточнил Алешка.
— Необычайно! Молодые бояре из других городов специально приезжали в наш город, чтобы только взглянуть на Марфушу. И увозили в вотчины свои разбитые сердца. Потому что Марфуша никому из них руки не отдавала. Потому что любила папиного конюха Ивана. А этот конюх Иван любил папину кухарку Марью. На Марфушу же не обращал никакого внимания. И Марфуша стала чахнуть. Боярин Ставр делал все, чтобы развеселить ее. Каждый день на его подворье были всякие пляски и песни. Кувыркались скоморохи, веселились шуты и шутихи. Водили хороводы красны девицы и добры молодцы. Каждый день боярин Ставр дарил своей печальной доченьке драгоценные украшения и прекрасные наряды… Но все было напрасно. Марфуша складывала драгоценности в сундук и продолжала чахнуть. Ах! — дядя Мифа вскочил и подпрыгнул.
— Как вы переживаете, — посочувствовал ему Алешка.
— Я не переживаю. Меня муравей укусил. Ай! — и он стал «айкать» и хлопать себя по ногам и сзади… по спине. Немного ниже.
— Придется штаны снимать, — сказал Алешка. — Так вы их не перебьете.
— Отвернитесь, отроки.
Мы отвернулись. Дядя Мифа снял штаны, перетряс их как следует и стряхнул с себя муравьев. Оделся и сел… Снова на то же место. Хорошо еще — не на собачью какашку.
— Так на чем я остановился, отроки?
— На чаханье, — напомнил Алешка.
— Ах, да! Тогда боярин позвал к себе в гридницу…
— А это что за фишка?
— Ну… Такая главная, парадная комната в боярском тереме.
— Понял. Там пируют и слушают вещего Баяна, под гусли.
— Верно… Позвал Ивана и приказал ему: «Женись на Марфуше. Получишь полцарства». «Не неволь, батюшка боярин, — отвечал конюх Иван. — Не люба мне твоя дочь. Люба мне твоя кухарка…»
— И он велел отрубить ему голову? — спросил Алешка.
— Нет, еще хуже. Он велел его выпороть на конюшне! И когда Марфуша об этом узнала, она еще больше зачахла…
— Что-то она долго у вас чахнет. — Алешке, пожалуй, стало скучновато.
Дядя Мифа обиделся и по-детски спросил:
— А я виноват? Сколько надо — столько и чахла. Но потерпи, скоро совсем зачахнет… Боярин был в великом горе. Собрал со всего света врачей и знахарей. Но никто из них не смог вылечить Марфушу…
— И он всем им рубил головы?
— А как же! Плохим врачам надо рубить головы. По-другому никак!.. Но вот приползла с дальних дремучих болот старая-престарая ведьма…
— Нос крючком, борода торчком, — подсказал Алеша. — Глаза завидущие, руки загребущие.