— Господин! Господин!

Начальник стражи пугливо оглянулся, наклонился к уху полководца и прошептал несколько слов.

— Э-э… — Датис медленно поднялся. — Неужели?

Начальник стражи кивнул. Датис загрохотал вверх по каменным ступеням. Начальник стражи скакал за ним боком вперед, как шакал за тигром.

В зале, куда они прибежали, было сумрачно, зато прохладно. Лучи света, проникая через неширокие стреловидные бойницы, слабо озаряли стены, увешанные коврами. В углу, в полутьме, загадочно мерцали узоры и грани бронзовых сосудов.

Горбун сидел недалеко от входа на каменной скамейке. Едва начальник стражи провел его в помещение, бродяга сорвал с головы полосатую повязку и с ожесточением почесал затылок, взлохматив редкие, потные, прилипшие к черепу волосы. Затем он запустил руку за ворот хитона, расцарапал плечо, соскребывая с кожи пласты грязи, и разодрал корявыми пальцами рыжие космы на щеках.

Стражи, тайком наблюдая за действиями горбуна, неслышно ахали от изумления: «Откуда оно, это чудовище? На плечах его — рубище бродяги, но в глазах — высокомерие царедворца!» Воины изнывали от любопытства, однако начальник стражи, свирепо размахивая кулаками, приказал не беспокоить таинственного гостя ни словом, ни взглядом.

Датис торопливо, вперевалку протопал по выщербленным плитам пола и остановился перед горбуном, как идол. Нет, полководец не узнавал человека в рваном плаще. Начальник стражи, собака, просто напутал! Датис тупо всматривался в загорелое лицо бродяги. Диковатые глаза полководца не выражали ничего, кроме угрозы.

Пришелец был невозмутим. Он только слегка повернул круглую голову и уставился на Датиса выпуклыми очами филина.

— Э-э… — зловеще заворчал полководец, но тут незнакомец склонил голову набок, лукаво поглядел на Датиса и вдруг тонко захихикал.

— О господин! — Датис разом подобрался, отпрыгнул назад, сложил вместе ладони, прикоснулся ими ко лбу и тяжело переломил в глубоком поклоне тугое, неподатливое туловище.

— Ты узнал меня, Датис? — прокаркал горбун, оскалив лошадиные зубы. — Узнал старого урода?

Полководец молча сгибался в поклоне перед оборванцем.

— Ты рад мне, а?

Датис благоговейно воздел свои чудовищные руки и пробормотал в замешательстве:

— Благослави тебя Ахурамазда!

Он покосился на убогое платье гостя и глупо улыбнулся. Не такие одежды носил горбун совсем недавно. «Опала, изгнание? — созрела в голове догадка. — Нет, было бы известно».

— Тебя удивляет это? — Горбун тряхнул полой плаща и недобро усмехнулся. — Так надо. — Голос его зазвучал повелевающе. — Принеси еды. Пока я буду занят мясом, воины приготовят колесницу. Выдели всадников для охраны. Собирайся сам. Поедем вместе. Ты понял меня? Быстро!

Датис ошалело бросился куда-то, спохватился и ударил в гонг, призывая слуг. На золотом подносе принесли холодного мяса и кубок вина. Горбун вцепился в кусок баранины, точно волк, затем тремя глотками осушил сосуд и немного повеселел.

— Хорошие новости! — Он прищелкнул языком и разрубил воздух ребром ладони. — Хорошие новости! — Но тут же помрачнел, сердито поглядел на полководца. — В городе неспокойно. Бродят какие-то индийцы. Маргиане вспоминают о Фраде. Марг полон заговорщиков. Почему не ловите, не убиваете?

— Ловим, — промямлил Датис. — Убиваем.

— Э! Я все вижу. — Горбун покрутил перстами перед своим хищным носом. — Стража спит. Предводители бражничают. Плохо. Бейте бичами нерадивых воинов.

Когда горбун и Датис уехали, начальник стражи долго не шевелился.

Если горбун в самом деле тот человек, за которого он себя выдает, то на долю его, жалкого воина из Марта, выпала великая удача: он собственными глазами видел в двух шагах от себя Гобрию, царского советника, опасного, как барс, хитрого, как шакал!

Но почему советник царя облачен в плащ бродяги? От кого он скрывается? Где он был? Зачем он пришел в Марг? Куда он повез Датиса?

Перс пожал плечами и сокрушенно вздохнул.

Датис давно не выезжал из Марга, поэтому не знал, как хорошо поставлена при новом правителе служба связи.

На стоянках, расположенных через каждые четыре парсанга [2] , седоков ожидали запасные лошади. Едва прибывал посланец повелителя, один из отдохнувших гонцов выхватывал у него свиток, прыгал в седло и исчезал в туче пыли. Даже темнота не прекращала движения — место дневных вестников занимали ночные. Таким образом указы царя летели от города до города скорее, чем журавли от озера до озера. Благодаря прекрасным путям отряды с добычей, торговые караваны, а также доносы военачальников на сатрапов, сатрапов на военачальников и царских соглядатаев — на тех и других доходили до Персеполя трижды быстрее, чем при Камбизе.