— На твоих ботинках!

Женька решил скорчить из себя круглого дурака и спросил:

— А как мы будем на них… тренироваться?

— Как?! Съедим, и всё! — ответил Дима просто, так просто, будто только и делал, что ел кожаные ботинки.

Как пожалел Женька в ту минуту, что земснаряд разогнал по реке всю рыбу, ведь если бы был у них в ведёрке хоть какой-нибудь улов, то они бы сейчас уплетали его за обе щеки и, конечно, Диме бы не пришло в голову предлагать есть кожаные ботинки!

Нет! Нет! Надо было что-то делать! Надо было каким-то образом немедленно спасти жизнь новеньких кожаных ботинок. Надо было немедленно заманить Димины мысли в какую-то новую ловушку! Может быть, тоже предложить съесть, но только что-нибудь другое! Скажем, небольшой куст сирени с корой, листьями, с ветвями, и даже с корнями, и даже с землёй.

Но разве Диму простой корой соблазнишь, если он решил съесть ботинки? «Ну, хорошо, — думал Женька, — если уж надо обязательно есть кожаные ботинки, то почему же мои?! Почему не Димины?! Прекрасная идея!»

— Давай есть ботинки! — бодро сказал Женька. — Только, чур, начнём с твоих!

— Пожалуйста! — сказал Дима. — Только где это ты читал, чтобы умирающие от голода путешественники употребляли в пищу резиновые кеды?!

Для иллюстрации Дима вытянул из песка свои ноги в кедах, в старых резиновых, совершенно несъедобных кедах. Какая неудача! Ведь у Женьки дома тоже были кеды! Зачем же он, дурак такой, потащился в тёплую погоду в жёстких, новых, совершенно неудобных ботинках! Фасонщик несчастный!

— Тряпки и резина, — пояснил Дима, — совершенно никаких витаминов и калорий! А у тебя ботиночки очень даже калорийные! Питательные! На них неделю вполне можно продержаться!

И всё же Женька не сразу сдался. Он сделал ещё одну попытку спасти жизнь своих «калорийных» ботинок. Он сказал:

— Хорошо, Дима! Если нам для тренировки нужно обязательно съесть ботинки, я согласен! Только я думаю, нам лучше начать не с ботинок…

— Ас чего же?

— С полуботинок, — сказал Женька грубым шёпотом. — У меня есть старые полуботинки, я сейчас их принесу, и мы их съедим!

— Ну что ты! — возразил Дима. — Полуботинка-ми мы не наедимся! Я думаю, что и твоих ботинок будет мало…

— Хорошо, — согласился Женька. — Тогда я сейчас принесу старые папины сапоги, и мы наедимся ими до отвала!

— Ну что ты! — сказал опять Дима. — Разве можно сравнивать старые сапоги с новыми ботинками. Неужели ты не понимаешь, что в старой коже гораздо меньше калорий и витаминов!

— Хорошо, — сказал Женька, делая ещё одну попытку спасти свои новые ботинки. — Хорошо! Мы съедим мои новые кожаные ботинки, но только не сегодня!

— Это почему не сегодня?

— Потому, что мы с тобой недавно завтракали! Как же мы на сытый желудок будем есть обыкновенные ботинки? У меня и аппетита-то никакого нету!

— Что же ты предлагаешь? — гневно спросил Женьку Дима.

— Съесть мои ботинки натощак!

— Ишь какой хитрый! — сказал Дима. — Да натощак такие ботинки всякий дурак съест, а на сытый желудок — только настоящие путешественники.

— Тогда вот что… — начал было Женька.

Но Дима не стал слушать никаких его отговорок.

— Конечно, — сказал он. — Конечно… Если такие жадюги путешественники, вроде Мишки-салажонка, которым легче придумать миллион отговорок или даже умереть с голоду, чем съесть без всяких рассуждений свои кожаные ботинки… в интересах всего человечества!

С этими словами Дима рухнул на песок и стал как бы совершенно умирать с голоду у Женьки на глазах.

А Женька! Да разве мог он перенести, чтобы капитан Соври-голова, он же капитан Coгo и его троюродный брат, принял его за жадюгу путешественника! Нет, он не мог этого перенести! Ему легче было принести в жертву новые кожаные ботинки, чем потерять уважение такого человека! Только бы Дима считал, что он уже вполне готов к любым путешествиям.

— Хорошо, — сказал Женька. — Давай съедим мои ботинки, но только вместе с твоими кедами.

Не говоря ни слова больше, Женька снял свои ботинки и стал мыть их в реке.

— Ботинки сырые будем есть или варёные? — спросил он Диму прерывающимся голосом.

Дима подумал и сказал:

— Раз огонь не кончился, можно и варёные…

Всё-таки Дима хороший человек и добрый. Другой бы на его месте вполне мог заставить есть ботинки сырыми. Женька подошёл к котлу, в котором он собирался варить уху, зажмурился и, затаив дыхание, опустил ботинки в кипящую воду. Потом незаметно от Димы подбросил в котёл ещё пять картошек, три морковки и две луковицы, но умирающий от голода Дима каким-то образом это заметил и заставил вытащить всю приправу обратно: и пять картошек, и три морковки, и две луковицы…

— Что ты тут устраиваешь какой-то суп с ботинками… — сказал он. — Ишь какой кулинар нашёлся…

— Это я-то кулинар?

Но Дима, видно, и сам пожалел, что так незаслуженно обидел Женьку, потому что он вдруг сжалился и сказал:

— Если уж тебе хочется, чтобы ботинки были повкуснее, пожалуйста, для первого раза можешь посолить воду. Соль у нас ещё осталась… И перец остался, и лавровый лист…

«Нет, всё-таки Дима — великодушный чело-век», — подумал Женька, подбрасывая вместе с солью в кипяток чёрный перец и несколько лавровых листьев.