— До свиданья, капитан, — доносилось до Димы издали.

— До свиданья! — крикнул он вдаль каким-то совсем незнакомым для себя голосом.

Перед ужином Димина мама сказала ему:

— Если ты не выкопаешь ямы под кусты черёмухи, которые ты обещал выкопать ещё неделю тому назад, то завтра не проси денег ни на кино, ни на мороженое.

Вообще-то выкопать несколько ям для кустов — незадача для такого мужчины, каким себя показал Дима там, возле кинотеатра, где он назначил свидание симпатичной Тошке. Здорово он там разделался с подавляющими. Точнее, не он один, а они с Травкой. Но одно дело заступаться за кого-то, другое — за себя. За себя заступаться не так интересно, подумал он, прислушиваясь за столом к разговорам взрослых.

— А вот ещё какой был случай, — сказал папе сосед по даче. — Ремонтировали старый дом. Представляете? Печь разворотили — представляете? А там золото и бриллианты — представляете?

— Представляю, — сказал папа.

— Или вот ещё… — С этими словами сосед достал из кармана вырезанную, вероятно, из газеты заметку и стал читать её вслух: — «…Восемь кирпичей золота». Представляете? «По телефону от собственного корреспондента из Ленинграда… Строители заменяли пол в универмаге «Гостиный двор». Лом ударился о твёрдый предмет». Представляете? «Это оказался слиток металла величиной с небольшой кирпич. На слитке номера и русские буквы. Тут же нашли ещё семь таких кирпичей». Представляете?

И здесь Диме вдруг стало ясно, что он вполне может выкопать ямы для черёмух, не опасаясь насмешек со стороны подавляющих. Скажет: «Ищу клад!» И романтично и вообще похоже на правду. Доев котлету и допив чай, Дима встал из-за стола и почти бегом пересек двор и скрылся за акациями. Кусты поглотили голос соседа, что-то ещё рассказывающего про какой-то клад.

Войдя в круг, очерченный извёсткой, с цифрой девять посередине, он крепко ухватился за черенок лопаты и, раскачав её, вытащил из земли. Поплевав на руки, Дима вонзил было лопату в землю, как услышал за спиной какой-то шорох. Он оглянулся и увидел Комарова.

— Бригада кому нести чего куда… — сказал Комаров.

«Начинается», — подумал уныло Дима.

— Чего это он? — спросил Молчунов.

— В Америку хочет прокопать ход, чтобы сбежать от нас, — пояснил Печёнкин. — Эй, капитан! — крикнул он, но Дима продолжал копать, не обращая на подавляющих никакого внимания.

— Да это он могилу себе роет… — захохотал Молчунов.

Дима, сжав зубы, молча продолжал рыть землю. Тогда вмешался Комаров. Он очень ехидно спросил:

— Эй, капитан, а что это вы там роете?

— Да так… Клад ищу… — негромко сказал Дима.

Комаровцы о чём-то посовещались за забором.

— А кто тебе сказал, что здесь зарыт клад? — спросил насторожившийся Комаров.

— Дед один, — сказал Дима. — Купец здесь жил до нас. Жутко богатый… Перед революцией он сам дачу поджёг, а золото закопал на этой поляне.

— А карта есть? — спросил Комаров.

— Карта у деда, — сказал Дима, орудуя лопатой, как заправский кладоискатель.

На этот раз подавляющие шептались так долго, что Дима не выдержал, достал из кармана сантиметр и стал отмерять расстояние от ямы до куста и от куста до ямы.

— Может, помочь? — спросил наконец Комаров, перепрыгивая через заборчик.

— Что помочь? — спросил Дима, настораживаясь.

— Клад искать… — сказал Комаров, доставая из кармана пятак. — Только, конечно, не так просто, а за деньги. — С этими словами он вставил пятак в глаз, словно стекло от очков.

— Конъюнктивит будет, — сказал Дима, которого просто в жар бросило от такого неожиданного предложения. В лучшем случае он рассчитывал на то, что они не будут дразниться. — Да что вы, ребята, — сказал он, — я же пошутил… Я для черёмухи ямы рою…

— Темнишь? — прошептал Комаров. — Один хочешь всё золото заграбастать?

— А знаешь, что такое амёба? — спросил Витька Молчунов, подступая к Диме с другой стороны. — Амёба сказала, что бог велел делиться. И разделилась пополам. Потом ещё раз пополам. Проходил в школе?

Вообще-то Дима очень удивился. Сначала он сказал неправду, и ему поверили. Потом сказал правду, тогда ему не поверили Что же говорить теперь?

— А с кустами черёмухи ты это хорошо придумал, — сказал Комаров. — Ещё в доме кто-нибудь про клад знает?