— С чего ты взяла?

— Мне сказал Колтрейн.

— Иногда Колтрейн лжет по моей указке.

— Как мило! — пробормотала Джилли.

Он смотрел ей в глаза, но Джилли не отвела взгляда. Она приглядывалась к отцу, стараясь при этом выглядеть равнодушной. Загар, волосы, костюм — все было идеальным. Он выглядел моложе, чем тогда, когда они виделись в последний раз. Ему можно было дать не больше пятидесяти лет, хотя скоро ему должно было стукнуть шестьдесят.

— Сколько лет прошло, Джиллиан? — добродушно спросил он, как и подобает снисходительному родителю. — Год?

— Два с половиной, — ответила она, искренне сожалея, что не вдвое больше. Наверное, это нехорошо, так ненавидеть родного отца, даже если он не проявлял к тебе ни малейшего интереса. Тем не менее, она его ненавидела, и это чувство было очень сильным. И даже не за то, чего она лишилась по его милости, а за то, что он сделал с Рэйчел-Энн, с Дином и с их матерью.

Она не могла припомнить времени, когда бы любила своего отца, доверяла ему, даже тогда, когда была ребенком. Мать горячо любила всех троих детей, но Джексон любил лишь одну Рэйчел-Энн. Собственные дети ничего для него не значили. Впрочем, как и жена. Насколько Джилли помнила, он едва заметил, что Эдит от него ушла. Он опомнился только тогда, когда она решила забрать с собой детей.

Эдит рассказывала, что он даже предложил ей сделку. Он сказал, что он может забрать Дина и Джилли, а Рэйчел-Энн останется с ним. Мать, конечно, отказалась, потому что считала всех троих родными детьми. К сожалению, она забыла, каким безжалостным, каким жестоким и готовым на все был Джексон. Он забрал детей себе, лишив ее единственной надежды на счастье. Эдит погибла в автомобильной катастрофе до того, как обратилась в суд, чтобы защитить свои права, а дети оказались под опекой бабушки.

Джексон Дин Мейер не посчитал нужным присутствовать на похоронах жены. Дети шли за гробом матери одни. Наверное, именно тогда она начала ненавидеть отца, подумала Джилли. И за последние восемнадцать лет это чувство только окрепло.

— А ты ничуть не изменилась. Выглядишь все так же — как бунтарка хиппи, — благодушно сказал он, тронув ее за косу. — Когда ты пострижешься? А этот наряд! — Он тяжело вздохнул. — Я надеялся, что ты унаследуешь хоть каплю вкуса от меня и своей матери. Единственное, что можно сказать хорошего об Эдит, это то, что она знала толк в одежде. В тебе нет ни на грош этого таланта.

— Папочка? — раздался робкий голос Рэйчел-Энн, но Джексон нетерпеливо махнул рукой, приказывая ей замолчать. Он еще не закончил старательно подготовленной попытки унизить непокорную дочь. В этом ему не было равных. К сожалению, он забыл, что Джилли уже давно не обращала внимания на придирки отца. С тех самых пор, как поняла, что они ей совершенно безразличны, впрочем, как и сам Джексон Дин Мейер.

— Зачем ты пришел? — спокойно спросила она. — Сегодня нет Рождества, никто из нас не празднует дня рождения, хотя и об этом ты обычно забываешь. Какую счастливую звезду мы должны благодарить за твой сегодняшний визит?

— Меня пригласил твой брат, — отец любезно улыбнулся Дину, который в ответ поднял бокал с вином. Улыбка была самым действенным оружием в арсенале Джексона Дина Мейера. Глаза лучились от радости, даже лицо светилось, и собеседник пребывал в полной уверенности, что он нравится этому приятному, замечательному человеку, пока тот не вонзал ему нож под ребро.

— Не сомневаюсь, что Дин пригласил тебя не в первый раз. Бедолага еще на что-то надеется, — сказала Джилли.

— А ты на меня уже рукой махнула, верно, Джилли? К счастью, у меня есть еще двое детей, на которых я могу положиться в трудную минуту. Только ты, в своей великой мудрости, уже решила, что никогда не простишь мне мои грехи. Наверное, приятно жить с сознанием, что ты имеешь полное право на то, чтобы осуждать других.

— Ты теряешь хватку, Джексон, — невозмутимо ответила Джилли. — Ты уже попробовал этот трюк со мной два года назад. Тогда это не сработало, не сработает и сейчас.

О настоящей реакции отца можно было судить лишь по тому, как он слегка стиснул зубы. Он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка не коснулась его глаз.

— Ну что же, раз ты находишь мое присутствие нежелательным, то мы можем освободить тебя от обязанности сидеть с нами оставшуюся часть вечера. Дин и Рэйчел-Энн рады моему приходу, и я всегда могу рассчитывать на Колтрейна.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — усмехнулась она.

— И забери с собой эту чертову псину, — добавил отец. Очередной признак того, что его притворная любезность вот-вот закончится. — Он линяет.

— О, я не собираюсь никуда уходить, — спокойно возразила Джилли. — Если ты в кои-то веки решил посетить La Casa, то я на правах совладелицы дома просто обязана оказать тебе радушный прием. Ты у нас главное блюдо или только закуска?

— Наверное, я тебя сильно обидел, моя девочка, — Джексон бросил на нее огорченный взгляд. — Мне очень жаль.

Бэнг! Джилли удалось скрыть порыв гнева.

— Я тебя прощаю, — мило улыбнулась она, прошла мимо отца и снова вернулась на свое место на диване. Руфус не спускал глаз с Джексона и продолжал рычать, но стоило Джилли сесть рядом с Колтрейном, как он тут же успокоился и улегся возле дивана.