Джилли не пыталась скрыть того, насколько она разочарована подобным поворотом событий.

— Ты, на самом деле, считаешь меня отъявленным мерзавцем.

— Да. Нет. Не знаю, — честно призналась она.

— Если ты обо мне такого низкого мнения, то зачем, во имя Господа Бога, хочешь лечь со мной в постель?

Он приблизился к кровати, наблюдая за Джилли со смешанным чувством раздражения и интереса.

— Потому что ты безнравственный, эгоистичный сукин сын, а мне надоело быть доброй и благородной. Ты кружишь вокруг меня, как кобель возле течной сучки — так что давай, пользуйся случаем. Предлагаю себя добровольно и без принуждения.

Джилли старалась придать своей просьбе деловой характер. И у нее неплохо получилось. Особенно, если учесть, что Колтрейн грозно возвышался над ней в полутемной комнате, а она выработала дурную привычку реагировать на его присутствие, словно малолетка, которая впервые в жизни влюбилась по уши. Сердце стучало, как сумасшедшее, во рту пересохло, груди набухли, кожа стала чувствительной — а ведь он к ней даже не притронулся. Джилли жаждала его прикосновений.

— Звучит прелестно. А если я хочу это сделать по очень плохой причине? — тихо спросил он. — Может, я хотел переспать с тобой ради корысти, для достижения цели, не имеющей с тобой ничего общего.

— Так я и думала, — Джилли пожала плечами. — Как правило, мужчины не сходят по мне с ума, значит, у тебя имелась какая-то другая причина.

— И несмотря на это, ты все же не прочь со мной переспать?

Сейчас он стоял совсем близко. Джилли старалась выглядеть уверенной и спокойной. Она старалась не хмуриться, только губы у нее немного дрожали, когда она попыталась улыбнуться.

Он успел переодеться. На нем были старые джинсы и трикотажная футболка. Эта одежда не была похожа на ту, которую он обычно носил, зато она подходила ему гораздо больше. Дорогие рубашки и костюмы от Армани скрывали его истинную натуру. Только сейчас он стал самим собой. Опасным… и очень привлекательным.

— Мороженое с двойной порцией сливок тоже вредно для здоровья, — резонно заметила Джилли. — От него толстеют, повышается уровень холестерола, засоряются вены. Тем не менее, люди им объедаются.

Эти прозаичные слова доходили до нее словно издалека. Как будто она сама была призраком — лишь слушала, смотрела, но ничего не могла сделать.

— Значит, ты, на самом деле, хочешь, чтобы я с тобой переспал? Зная, что я скоро уезжаю, ты все же не прочь провести со мной ночь? Джилли, это на тебя совсем не похоже. Это не в твоем стиле. Почему?

— А может, я хочу поменять свой стиль, — угрюмо заметила Джилли.

Внезапно ей пришла в голову ужасная мысль. А что, если он, действительно, ее совсем не хочет? Если все эти взгляды, поцелуи, прикосновения — только часть игры, средство для достижения загадочной цели, которую он поставил перед собой? Может, сейчас, когда он собрался уехать, она его нисколечки не интересует? От всех этих мыслей ее сперва бросило в холод, а потом в жар со стыда. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Наверное, это была плохая идея, — промямлила она, отодвигаясь в самый конец кровати. — Давай забудем об этом.

Колтрейн поставил колено на кровать, схватил Джилли за руку и притянул к себе.

— Позволь с тобой не согласиться! Это прекрасная идея, — быстро сказал он. — Только не передумай.

Он столкнул чемодан с кровати, и тот с громким стуком упал на мраморный пол, перепугав Руфуса, который мирно почивал в дальнем углу комнаты. Огромный пес поднял голову, тихо тявкнул и снова заснул.

Внезапно все стало похожим на правду. Колтрейн крепко держал ее за руку, не позволяя сдвинуться с места. Он был очень сильным. А как же иначе — ведь он смог пронести Джилли по крутой лестнице на второй этаж.

— А если я хочу уйти? — Джилли внезапно испугалась. Голос у нее задрожал, и на этот раз она не смогла этого скрыть.

— Не хочешь, — возразил он. И начал целовать ее долго, страстно до тех пор, пока она не почувствовала, что дрожит и тонет в этом поцелуе.

Колтрейн опустился на кровать, потянув Джилли вместе с собой и уложив ее на мягкой перине. Она думала о том, какой он горячий, какой сильный — это одновременно и пугало ее и возбуждало. Он стянул с нее майку до того, как она поняла, что он делает, а потом потянулся к застежке на ее джинсах. Джилли схватила его за руку, пытаясь остановить, но он, будто не замечая, спокойно расстегнул молнию и бережно снял их, стараясь не задеть забинтованные ступни.

— Красивое белье, — тихо заметил он. — Это для меня?

Она специально надела шелковый гарнитур, самый женственный из того, что у нее было — открытый бюстгальтер и крошечные трусики.

— Да, — призналась она.

— Хорошо. Тогда побудь в нем еще немного, — с этими словами он снял с себя футболку и взялся за застежку на джинсах. — Хочу сразу предупредить — я белья не ношу.

— Этого следовало ожидать, — проворчала Джилли.

С наступлением дня в комнате становилось светлей, хотя Джилли предпочитала, чтобы стало темней. Она отвернулась, потом услышала, как Колтрейн стягивает с себя джинсы и тихо смеется.