Шрифт:
Понятия красоты, хорошего и плохого, правильного и неправильного всегда субъективны, и как только мы это поймем, как только мы поймем, что зачастую мучительные негативные оценки себя самого или каких-то отдельных своих качеств, которые заставляют нас испытывать чувство стыда, неловкости или собственной неполноценности - всего лишь программы, случайным образом записанные в нашу модель мира, мы сделаем первый шаг к прекращению внутренней борьбы со своими недостатками или с "внутренним критиком", к принятию себя самого таким, какой вы есть.
Тот, кто рос в атмосфере любви и одобрения окружающих, испытывает к себе гораздо более теплые чувства, чем лишенный в детстве любви и одобрения человек. Тот, кто относится к себе доброжелательно, переносит эту доброжелательность и на других. Ребенок, выросший среди угроз и упреков, учится лишь угрожать и упрекать, в первую очередь самого себя, а затем и других.
Установки, прививаемые нам с детства, часто создают у людей впечатление, что для того, чтобы "заслужить" любовь, нужно быть таким-то и таким-то. Если же ты недостаточно красив, недостаточно умен, недостаточно послушен и т.д., то ты "недостоин" любви. Так в модели мира человека записываются программы, которые заставляют его не любить самого себя или отвергать какую-то свою часть, которая кажется "недостойной" или "не заслуживающей" любви.
В крайних проявлениях подобных программ человек может на подсознательном или даже на сознательном уровне решить, что он недостоин жить. Если программы негативного отношения к самому себе действуют на подсознательном уровне, человек страдает от постоянного ощущения неудовлетворенности или тревожности, поскольку часть его агрессии направляется внутрь, на него самого, и попытки пребывать в хорошем настроении для него чреваты непрестанной внутренней борьбой, на которую расходуются огромные запасы психической энергии.
Более того, человек с подобными программами начинает проецировать подсознательное негативное отношение к самому себе на других, отыскивая в них или воображая у них свои собственные "недостатки" и "пороки". Таким образом он записывает свои негативные программы в модели мира людей, если те относятся к его оценкам некритически и эмоционально.
Как я уже упоминала, моя мать была склонна к излишнему интеллектуальному развитию, и эта дисгармония модели мира лишила ее здоровой доброжелательной эмоциональности. С ее точки зрения, я была "неправильным" ребенком, и в мою модель мира она регулярно записывала установки о том, что я некрасива, жестока, плохо воспитана, упряма, недостойна любви и являюсь божьим наказанием.
К счастью, нашлось достаточное количество людей, которые меня таковой совсем не считали, и негативное воздействие матери в значительной мере компенсировалось любовью других моих родственников и родителей моих друзей. И, хотя программы негативного отношения к себе твердо впечатались в мою модель мира, я еще в детстве на интуитивном уровне поняла, насколько они вредят моему самоосознанию и начала бороться с ними, в первую очередь приняв на сознательном уровне мысль о том, что, скорее всего, проблема и корень зла не столько во мне, сколько в характере моей матери.
Осознание того, какой должна быть истинная материнская любовь, на основе которой в основном и формируется у ребенка любовь к самому себе и к окружающим людям, пришло ко мне после прочтения коротенькой африканской сказки. Смысл ее был приблизительно следующим.
Лисица шла куда-то по своим делам, и вдруг ее догнала запыхавшаяся гиена.
– Ты не видела моего сыночка? Он пропал!
– воскликнула гиена.
– А какой он из себя?
– поинтересовалась лисица.
– Он такой красивый, сильный, стройный, с лоснящейся шерстью и большими блестящими глазами. Лисица задумалась.
– Нет, такого я не видела, - сказала она.
– Недавно пробегал тут один детеныш гиены, но он был маленький, шелудивый, хромой, с маленькими гноящимися глазками.
– Так это и есть мой сыночек!
– радостно воскликнула гиена.
– Но ты же только что говорила, что твой сын такой красивый, стройный и сильный!
– удивилась лисица.
– Для матери сын всегда прекрасен, - ответила гиена.
Эта сказка стала для меня своеобразным откровением. Я поняла, насколько субъективной является человеческая оценка. Действительно, были люди, для которых я была хорошей и красивой, были и такие, кто считал меня неприятной и непривлекательной. Важным оказалось не то, какая я, поскольку объективной истины в этом вопросе не существовало, а то, как я к себе отношусь и как относятся ко мне люди, с которыми я общаюсь. То, что я, следуя установкам, закладываемым в меня матерью, стала бы страдать, считая себя уродливой и недостойной любви, не принесло бы мне ничего, кроме вреда. Почти такой же вред мне могло принести обратное заблуждение - что я весьма красива, умна и достойна самого лучшего.
Я поняла, что к себе, а по возможности и к другим, нужно относиться так, как гиена-мать относилась к своему сыну: она знала, что он маленький, хромой и шелудивый, но это для нее не играло никакой роли, и в ее глазах он был прекрасен.
Фактически, гиена выбрала срединный путь - она просто следовала своим теплым чувствам, не впадая в крайности отрицания или заблуждения.
Как часто люди на полном серьезе задают себе вопросы: "Достоин ли я любви?", "Достоин ли я счастья?", мучаясь потом в поисках ответа.