— Прошу любить и жаловать: Илионир-отшельник, великий мудрец и учитель учителей.

Я нагнулся, чтобы как следует рассмотреть этого «мудреца и учителя». Таракан привстал на задние лапки и церемонно раскланялся.

— Очень приятно, — сказал я. — Рад познакомиться.

— Ты еще не понимаешь, как тебе повезло! — продолжил Асаль-тэ-Баукир. — Ты думал, что будешь делать дальше с этим дураком Мухтиэлем?

— Думал, — кивнул я. — Я хочу попытаться его загипнотизировать и сломать то кодирование, которое заставляет его истерично верить в нового бога. В принципе, на Земле с жертвами тоталитарных сект такие вещи иногда получаются. К тому же если у него рука пройдет, то он на собственной шкуре убедится в слабости своего божка. Да и психотропы у меня интересные есть…

— И сколько ты провозишься?

— Не знаю, — я пожал плечами. — А что еще с ним делать? Не убивать же? Если твое заклинание подействует, то получится, что мы его вылечили. Но вылечить, а потом грохнуть — это как-то неправильно…

— Я тебе предлагаю путь гораздо проще и короче, — заговорщически подмигнул Асаль-тэ-Баукир. — Мы забираем с собой господина Илионира и подселяем к Мухтиэлю. Думаю, великий мудрец прекрасно справится с тараканами в голове мальчишки.

— Как — подселяем? — удивился я.

— Очень просто. — Ящерица села на задние лапы и с профессорским видом продолжила: — Мы — головоломы и мозгокруты, мы способны существовать в сознании разумных, корректируя их мысли. Они ощущают нас как некий голос, некую волю внутри себя, зачастую принимая то, что мы говорим, за свои собственные мысли.

— Так что это… вроде искусственно вызванной шизофрении?

— Вроде нее… только с абсолютно противоположными последствиями.

Я обрадовался. По сути, парень превращается в исполнителя воли этого самого «мудреца и учителя». Своя-то психика у Мухтиэля — ни к черту…

— Здорово! — согласился я. — Надеюсь, господин Илионир отрицательно относится к Хаосу вообще и ко всяким самозваным божкам в частности?

— Не говори глупостей! — возмутился Асаль-тэ-Баукир. — Ему пришлось пережить не меньше, чем мне. И он так же ненавидит Хаос, как и я!

— Ну, тогда возвращаемся!

Но мертвый маг остановил меня:

— Только одна просьба — пусти пока моего друга к себе в голову. А когда Мухтиэль проснется, ты его загипнотизируешь, а потом я подскажу тебе, что сделать, чтобы переселить мозголома к твоему пациенту.

— Ладно… Да, Асаль-тэ-Баукир, слушай, а почему ты поселился в щите, а не у меня в голове? Из-за того, что в щите много магических сил?

— И из-за этого тоже. Но главное — не хотел сражаться с твоими тараканами. Мне еще моя личность дорога!

Не знаю, чем мертвому магу не понравились мои головные тараканы, но с завиральными идеями в мозгах Мухтиэля удалось разобраться довольно быстро.

Я проснулся почти в полдень, но парень еще дрых, как говорится, без задних ног. Осторожно приподняв тряпки, налепленные на пораженные участки, я решил, что мы с Асаль-тэ-Баукиром кое-чего стоим. Почти везде вместо сочащейся гноем мертвой плоти наросла вполне здоровая кожа. Она была намного светлее и даже чище, чем на остальной поверхности тела. Видимо, творя заклинание, я умудрился обратиться не к тому времени, когда Мухтиэль был здоров, а к тому, когда он был нормален. То есть когда еще жил во дворце и не знал ни о каком новоявленном божестве. Ведь сын правителя, посвящающий все время книгам, — это нормально и даже хорошо, у старшего брата будет образованный советник. Но принц, пусть даже не наследный, отправляющийся на приключения в чужую страну, — это не нормально.

Лишь в нескольких местах у локтя и на груди оставались пятна измененной плоти. Я сменил повязки и попытался разбудить Мухтиэля.

— Можешь не стараться, — прокомментировал мои попытки говорливый щит. — Он еще сутки храпеть будет.

— Откуда знаешь? — удивился я.

— Подсчитал. В рецепте сколько мяты написано? А ты сколько набухал?

Интонации мертвого мага здорово напомнили мне Апа-Шер, бурчащую по поводу очередного моего косяка. Если я что-то напутал с рецептом, то может случиться что угодно.

— Он хоть жить-то будет? Как думаешь?

— Будет, будет… только раньше завтрашнего утра не очухается.

— Ну, фиг с ним. Займемся другими делами, — решил я.

«Другие дела» — это капище новоявленного бога. Если там готовится прорыв Хаоса, то нужно сделать все, чтобы свести на нет усилия фанатиков. А для этого нужно выяснить, кто или что поселилось в капище. И попытаться с этим кем-то или чем-то что-то сделать. Какую-нибудь непристойность, которая пусть не полностью подорвет, но хотя бы поколеблет веру адептов. Но для этого сначала надо попасть в Храм. А вот это — задача.