Я решил не путаться под ногами у бывших духов и незадолго до момента вскрытия подземелья отошел к озеру. Хотя, может быть, меня выручило мое обычное везение. Или я почувствовал что-то, что заставило меня держаться подальше от этого чертова подземелья…

Стоило створкам разойтись, как из образовавшейся между ними щели вырвался рой каких-то летучих тварей. Целое облако — даже небо потемнело, словно его забрызгали грязью.

Мои ноги действовали быстрее, чем голова, поэтому уже через миг я осознал себя по шею в воде. Рядом раздавались громкие «плюх», издаваемые телами бывших духов. И тут же стены кратера задрожали от визга и воя. Я сообразил, что бедолага Маня привязан к этой чертовой двери, и, забыв о больной руке и на ходу вытягивая ятаган, рванулся обратно.

Миг — и веревки перерублены. Маня, не будь дураком, рванул к озеру, и тут мне стало понятно, почему он так визжал. Ощущение не самое приятное. Тебя едят заживо, причем со всех сторон. Эти твари умудрялись прокусывать даже дерюжные штаны и, соответственно, вцепляться в то, что под ними. В несколько прыжков я добежал до воды и плюхнулся рядом с ругающимся гномом.

Думаю, что эти горы никогда раньше не слышали такой матерщины. Каждый из нас проклинал Хаос, летучих тварей и собственную глупость на родном языке. На архаичном гномском звучало очень смачно.

Но руганью делу не поможешь, да и сидеть в озере до скончания века — не лучшая перспектива. В моей голове бешено закрутились обрывки наставлений старой Апа-Шер.

Кажется, она знала «слово» от комаров и мух…

Как там?

Я бормотал стихи, с ужасом понимая, что они не имеют никакого отношения ни к комарам, ни к мухам, ни к каким-либо иным насекомым. Это, скорее, любовная лирика. Конечно, говорят, что от плохих стихов и мухи дохнут, но не так буквально же…

Воздух надо мной вдруг завибрировал, заискрился и запылал, и в воду посыпались трупики летучих кровососов. Я не ожидал такого эффекта, не очень-то надеялся, что бабкино заклинание вообще подействует. Однако раскаленный вихрь над озером ширился, затягивая в себя все новые и новые тучи насекомых. Потом надо мной просвистел сгусток огня и скрылся в распахнутой настежь двери. В глубине прохода грохнуло, взрывной волной вынесло куски каких-то тварей. При жизни они были, видимо, значительно крупнее, чем кровососущая нечисть, и все с благодарностью посмотрели на боевого мага. Вслед за ним в бой вступил шаман. После нескольких гортанных фраз, пропетых Убуш-ага, над кратером промчался ураган, сдувший остатки роя куда-то в направлении горных вершин.

Чуть помедлив, мы один за другим выбрались на берег.

— Что это было? — услышал я за спиной.

С задавшего вопрос рыцаря Валиса ручьями стекала вода. Остальные герои местной мифологии выглядели не лучше. Лишь одежда Лагаиси, к общему удивлению, оказалась сухой.

— Да, что за хрень? — ворчливо поинтересовался Дравар, обращаясь почему-то ко мне, будто я виноват в появлении этой летучей напасти.

Но магистр Таралит поспешил проявить инициативу:

— Могу предположить, что эманации Хаоса проникли в подземелье и трансформировали существовавшие там живые организмы, — значительно сказал маг.

Я снова с уважением взглянул на витиевато изъясняющегося красавчика. Характер у него не из лучших, но то, что нужно долбануть файерболом, сообразил. Видимо, действительно в прошлом — боевой маг, ходячий гибрид армейского миномета с его обслугой… И далеко не дурак.

Однако эльфийке повышение популярности какого-то человека почему-то не понравилось.

— А кто там мог существовать? — насмешливо возразила она.

Вот ведь дамочка… Она не она будет, если не вставит слово поперек…

— Как известно, различные живые организмы существуют и в подземельях, — тоном университетского профессора продолжил маг. — В числе таковых можно назвать плесень, грибы и мхи, способные расти без солнечного света, они служат пищевой базой для некоторых представителей животного царства…

— Ничего себе гриб, — перебил мага гном. — Интересно, кто это? Ну-ка, Миллинитинь, посмотри! Встречала таких раньше?

Мастер Дравар поднял одну из мертвых тварей — тех, которым повезло свариться заживо, но не превратиться в уголек, и сунул ее под нос эльфийке.

— Фи! — сморщилась она. — Никогда такой гадости не видела.

Я подошел поближе, чтобы рассмотреть.

Действительно, это — не насекомое, а какой-то изврат над природой. Тельце размером с желудь и такой же формы, несколько пар крыльев, точнее, того, что от них осталось, но никакого намека на лапы или что-то подобное. Глаз тоже нет. Зато почти половину тела занимает рот, оснащенный несоразмерно большими игольчатыми зубами. Из противоположного рту конца тела свисает пучок тонких белесых нитей. В общем, с виду — каракатица с крыльями, только в миниатюре и покрытая какой-то липкой жижей.