В самом начале выставочной анфилады после открытия, с обеих сторон центрального «проспекта» выступали два писателя. С одной стороны, величественный и вальяжный мэтр Александр Абрамович Кабаков – я не знал ранее его отчества, но так достаточно подобострастно называл его ведущий, молодой бойкий парень, а с другой – не менее «великий» писатель, телеведущий Владимир Соловьев. Перед автором «Невозвращенца» – здесь Кабаков, признавшись, что угадал развитие событий, но что это была литература мистических – чур меня, чур! – «заклинаний» – стояло и сидело пять или шесть человек. В том числе, чтобы, конечно, поддержать «своих», стояла очень погрузневшая Майя Пешкова. Свойские ее репортажи и реплики я часто слышу по «Эху». Мне показалось, что, увидев меня, Кабаков, который, по-моему, в нашем искусстве начинает играть роль Кобзона, чуть подобрался, но продолжает философствовать и талантливо разыгрывать роль классика. Но мне это уже наскучило, да и пора было встречаться с Леней, который сидел в будке издательства ПоРог. Об этом чуть позже. Тем не менее я не мог так быстро покинуть поле интеллектуальных битв, не описавши, что же происходило с другой стороны «проспекта».

За последнее время слово писатель стало очень востребовано. Ведь писатель больше, чем телеведущий, чем бизнесмен, чем чиновник, писатель перекрывает и облагораживает даже такое понятие, как олигарх. Писатель сейчас – каждый, кто выпустил даже за свой счет или просто надиктовал литобработчику свою «книгу».

По другую сторону «проспекта», собрав аудиторию в двести, а то и триста человек, разговаривал загорелый и расчетливо-демократично одетый телеведущий Владимир Соловьев. Он тоже автор очень непростой и с невероятным для русского человека названием книги «Русские?» Вот это писатель!

Но пора рассказать о встрече с Ириной Толмачевой, моей старой знакомой, главным редактором издательства. Она-то мне и сказала, что ее скворечник, правда, в первых рядах выставки, стоит миллион рублей. Сколько иногда приходится платить за популярность и раскрутку! Это издательство принадлежит очень богатому Александру Потемкину. Тому самому Александру Петровичу Потемкину, один из романов которого в его же присутствии так безжалостно разложили мои студенты. Какие-то карточки и выписки из этого романа «Изгой» до сих пор у меня хранятся. К сегодняшнему дню Александр Петрович, кажется, написал девять романов. Я полагаю, что они не идут, как горячие пирожки, хотя, наверное, есть любительницы и такого чтения.

Еще до того, как я оставил Леню Колпакова разговаривать с Ириной Константиновной о какой-то платной рекламной акции в газете, я поговорил с ней, не возьмется ли издательство опубликовать мой новый роман? Ирина Константиновна гордо ответила мне, что сможет это сделать только за счет автора. Я порадовался такой тороватости. О встрече с директором нынешней «Молодой гвардии» я уже не говорю, он всегда мне казался героем какого-то произведения Салтыкова-Щедрина. Теперь мне ничего не остается, как организовывать «Маркизу Кюстину» коммерческий успех.

Вот так мы с Леней бродили, пока откуда-то из павильона навстречу нам не выскочил со свитой Сергей Вадимович Степашин. Ну, просто нос к носу столкнулись. Он сразу меня узнал, обнял, а мне он всегда приятен. Тут же в образовавшемся заторе он спросил, преподаю ли я, я ответил, что по-прежнему руковожу кафедрой, он сказал, чтобы я звонил, приходил попить чайку и поболтать.

Леня потом буквально катался: «Ну, Сергей Николаевич, какой пиар!» Степашин шел со свитой, состоящей из «книжных» начальников.

На выставке, в каком-то восточном шалманчике и закусили. Это мы делаем почти каждый раз. Было славно: и шашлык хорош, и лаваш, и зелень. Правда, даже по московским меркам, дороговато. Я горд, что Москва держит звание самого дорого города мира. Скоро у нее будет и звание города с самым сложным трафиком в мире. Еще только второе сентября, не все вернулись из отпусков, многие из-за поднимающихся цен на бензин и кризиса перестали ездить, а проехать из-за пробок почти невозможно. Полтора часа ехали от ВДНХ до Китай-города.

Вечером звонил откуда-то с юга Юра Поляков. Ему далеко не безразлично, кто станет во главе МСПС после смерти С. В. Михалкова. А на этот счет ходят слухи занятные. Вроде бы Володя Бояринов по-хозяйски расхаживает и, считая голоса членов исполкома, полагает, что место председателя уже у него. Я полагаю, что уже зашевелился и старый крокодил Ф. Ф. Кузнецов. В этой ситуации куда более приемлемым для всех был бы В. Н. Ганичев, к которому я в последнее время подобрел. Да и вообще на основе «дома Ростовых» хорошо бы объединить все пять московских союзов писателей, а не устраивать из собственности кормушку для дюжины писателей третьего сорта. Мелькнула мысль о Жене Сидорове как главе МСПС.

3 сентября, четверг. Утром звонил Валя Сорокин, его судьба МСПС беспокоит значительно больше, чем меня, у меня больше занятости. Он сказал, что состоялся президиум исполкома, который вела, по моде латиноамериканских республик, вдова С. В. Юлия (она, оказывается не только вдова, но и поэт). Вроде бы и Ганичев и Кузнецов предлагали свои услуги в качестве руководства, но были отвергнуты. Претензии на руководство предъявил Иван Сабилло, который в силу этого ушел в оппозицию. Крутить старую шарманку готовы – добрый Ваня Переверзин, Володя Бояринов и, соответственно, Сабилло. Бог в помочь вам, друзья мои. Как интересно все это рассматривать со стороны.