Надо бы летом сделать статью о студенческом чтении.

Вечером по телевизору отечественные звезды шоу-бизнеса жаловались на свою сложную жизнь во время кризиса. Правда, оказалось, что у одной звезды ресторанчик, у другой ателье по подбору нянь и горничных, а у третьей – химическая чистка. Но вот, как я уже писал, даже звездам первой величины ассоциация теле– и кинопродюсеров рекомендовала платить только по 82 тысячи рублей за съемочный день, и знаменитый и обаятельнейший Пореченков уже считает такие крохи в оплате для себя оскорбительными.

В Первоуральске несколько молодых людей погибли на дискотеке. Перед ее открытием администрация объявила, что первые полчаса будут впускать бесплатно. Цена – 150 рублей. Здесь и страсть к халяве, и редкая жестокость. Несколько девочек в начале этого «благотворительного» пуска упали, остальные прошли по ним – «я танцевать хочу!»

23 марта, понедельник. Проснулся, наверное, в пять, а около шести – за дневник. Я часто пишу за один или два пропущенных дня. Вот об этом и думал утром – о медленной потере работоспособности. Планов все больше, в голове компьютер крутится все быстрее, а писать с каждым днем все сложнее и сложнее. Пока пишу – живу. Может быть, вообще работа в моем почтенном возрасте – это убегание от смерти?

Уехали с дачи в час дня – ах, какой нынче прозрачный и ясный снег, мороз небольшой, градуса три или четыре ниже нуля. Как жалко покидать уже прогревшийся дом, чтобы через неделю, а в моем случае через две с лишним, начинать все сначала. Утром, естественно, кое-что поделал, читаю «Олигархов», думаю о шестой главе, которая опять встала, но тем не менее немножко походил по бесконечным дорогам и сделал зарядку. Самое главное, что готов к семинару, есть мысль и есть ощущение некой правды. Но во вторник еще и заседание кафедры. Неделя ожидает быть суровой, в среду еще и защита дипломников, среди которых двое – Е. Шадаева и А. Михалевский – мои, а одной студентке из семинара Самида я оппонирую. В среду же вручение Горьковской премии, в четверг, наверное, состоится Ученый совет, а в субботу я уезжаю в Ленинград. К сожалению, забыл на работе папку с дипломом для оппонирования, придется ехать, потому что все на среду оставлять не решаюсь.

Уже дома взглянул на сегодняшний номер «РГ». Разговоры о кризисе, призывы приобретать другую специальность, обещание государства в лице ее первых лиц выполнить все социальные обязательства, призыв к ректорам переводить платных студентов на бюджет. Вот этого государевы люди и боятся больше всего – как бы студенты не вышли на улицу. Все мои мысли по этому поводу накладываются на чудовищные факты, которые приводит в своей книге Дэвид Хоффман, а это просто сага о разграблении общего государства и хищном возникновении богатств. В связи с этим основная, конечно, проблема – это деньги, так как все они фактически розданы по государевым людям, т. е. по чиновникам и олигархам. Власти вдруг стали обращать внимание и на то, на что раньше милостиво закрывали глаза. Последняя полоса газеты занята подборкой материалов о том, что зарубежные звезды, зарабатывая на русской нерасчетливой щедрости во время корпоративных и домашних вечеринок огромные деньги, не платят в нашей стране с этих гонораров никаких налогов. Приводятся довольно жесткие порядки, принятые в Англии. Ах, ах, мы об этом раньше не знали!

В институте все по-старому, Надежда Васильевна начала изучать компьютер, Лиза отослала Максиму компьютерный вариант стенограммы обсуждения моих дневников в Доме литераторов. Максим, возможно, из этого что-то сделает. И еще литературная новость, взятая опять из газеты: «В Центре Мейерхольда в Москве прошла презентация новой литературной премии». Премия называется «Нос» (новая словесность). От места к участникам и гостям: президентом премии стал господин Николай Сванидзе – «известный критик и телеведущий». Победитель получит 700 тысяч рублей. На фотографиях кроме Сванидзе еще Евгений Миронов и Михаил Швыдкой. Первым лауреатом этой премии никогда не станет писатель гоголевской реалистической школы.

В институте меня ждал еще и автореферат на соискание звание кандидата филологических наук. У нас, конечно, бывали случаи, когда аспиранткой становилась студентка, мать которой заведовала той кафедрой, куда аспирантка и была прикреплена; но здесь первый случай комплексного и полного династического сращивания семьи и науки. Алексей Юрьевич Минералов выполнил работу на кафедре, которой заведует его отец Юрий Иванович Минералов. Руководителем нового ученого становится доктор наук, работающий в качестве почасовика на кафедре у отца. По совместительству руководитель является также проректором по науке. Защищаться этот аспирант будет в Ученом совете, членами которого будут и научный руководитель, и отец, и мать.

Выходя из ректората, встретил М. О. Чудакову, обрадовался, завел на кафедру, немножко поговорили. Вот уж к кому, несмотря на наши политические разногласия, я испытываю, как говорят, сердечную склонность. Какой острый и быстрый ум и какая самоотверженная любовь к литературе и жизни. Подарил ей две свои последние книги.

24 марта, вторник. С утра позанимался с дневником, посмотрел старые газеты, не выспался, встал рано, много времени прошло даром, поехал на машине в институт. Здесь все расписано как по нотам, сходил к Василию Гыдову в Книжную лавку, заплатил 3200 за двадцать пять книг, которые отошлю Марку, включил компьютер и написал ему письмо, потом в половине первого, в перерыве между семинарами, началась кафедра.

Довольно удачно прошел семинар. Осинкину и Максимова обсуждали вместе и одновременно. Здесь, так сказать, и выявился основной мейнстрим: кто по литературным ходам, а кто по-настоящему и глубоко пашет. Но ребята, как всегда, разделились. Любители иностранной литературы не принимают социального и глубокого письма. Все это я еще снабжал собственными размышлениями и до и после. Поговорили о «Матёре», я объяснял, почему я отправлял всех в театр, и что бы я хотел, чтобы они на спектакле увидели. Разбирал их работы по чтению и прочел несколько цитат с моих карточек. В частности, одну из цитат из книги В. И. Гусева «Искусство прозы». Здесь тайным адресатом был Марк, который очень уж гладко принялся эксплуатировать свой наработанный томасманновский стиль – «о прошлом».