«Заглянув, по совету Куницына, в Литфондовский архив, я наткнулся на толстую папку с фамилией «Д. Жуков». Перечитал ее и понял, в какую переделкинскую историю попал 80-летний ветеран нашей литературы. Несколько лет тому назад он, перечислив все свои заслуги перед государством и литературой, написал, по счастливому совпадению, сразу после того, как в июне 2006 г. Ф. Кузнецовым и К® было принято «положение о долгосрочном договоре аренды».

Из заявления Д. Жукова:

«В связи с постановлением Бюро Президиума МООП «Международный литфонд» от 21 июня 2006 года и с реконструкцией предоставленных мне сторожке и трех гаражей (снесением их и возведением дома), а также обустройством участка площадью в 0, 25 га, прошу заключить со мною долгосрочный договор аренды.

26 августа 2006 г.».

Куняев и дальше цитирует документы, пока не добирается до слова «наследник». Вот что, оказывается, больше всего волнует наших писателей, которые все как один борются за справедливость. Но вернемся к президиуму.

В президиуме сидел также В. И. Гусев, с мрачным лицом, В. Распутин и другие физиономии, многие из которых, а также и те, которых иногда называл Г. Н. Ганичев, были мне неизвестны. Сидел в президиуме также Николай Переяслов, который за долгие годы сидения в аппарате уже подыскал себе место в мэрии и переместился туда. Он пришел с приветствием от мэра.

Съезд – это уже вечерние сведения по телефону, – проходил вяло, с преимуществом писателей из провинции, которые являются основной силой. Говорят, было яркое выступление Володи Бондаренко.

Естественно, писатели согласились, чтобы и дальше ими управлял 75-летний общественный деятель В. Н. Ганичев. В. Сорокина переместили в какой-то высший совет, а меня, кажется, выбрали в секретари, естественно, от испуга.

Так вот, после того как я послушал этот доклад, я сразу же вышел из зала и пошел одеваться. Машины перед домом писателей не было. Слава Богу, что я на этот раз не оставил документы в машине, а будто меня что-то стукнуло, взял рюкзак с собой.

В сегодняшней «РГ» два портрета А. Г. Битова. Один на первой странице – «культовый писатель не любит экранизации и уверен, что все классики писали одну-единственную книгу». Собственно, это главная мысль интервью на 9-й странице, а дальше все не очень интересно. Информационный повод интервью обозначен подписью под портретом: «На ХV российском кинофестивале «Литература и кино» в Гатчине Андрей Битов впервые увидел экранизацию своего романа «Улетающий Монахов». По поводу фильма Битов не признался, что это был провал, но похвалил за работу группу и говорил, что хотел бы, чтобы этот роман снимал Андрей Звягинцев. Я вспомнил, как мы со Звягинцевым говорили об этом деревянном фильме и о том, почему Звягинцев не стал снимать. Андрюшу я часто вспоминаю.

10 апреля, пятница. Утром на час приходила ко мне домой Соня Луганская, с которой мы еще немножко позанимались ее работой, материал я хорошо знаю, и поэтому все двигалось довольно ловко: Соня сидела за компьютером, а я диктовал. Я ел гречневую кашу и пил чай, а Соня рассказала мне, что ее курс, на котором было чуть ли не 70 человек, на 60 процентов состоял из иногородних. Все иногородние девочки, кроме одной, не вернулись к себе на родину, а остались в Москве. Теперь сидят по редакциям и не думают о литературе. Большинство усвоили ложный урок, что литература – это лишь цепь знакомств.

Ехал на трамвае и повторно читал куски из Дэвида Хоффмана. Во-первых, уже твердо решил оборвать кусок о «спасении Ельцина» на готовности олигархов и не описывать дальше его предвыборную кампанию, а потом, во-вторых, вдруг возникла самая последняя фраза романа. Один из членов Совета, раздраженных плохим исполнением Кюстином задания, вдруг в сердцах говорит: «Надо бы послать Герцена, вот этот бы все разнюхал, как надо». Это, конечно, финал. Не организовать ли мне еще один, параллельно с шестой главой, файл с главой последней?

Вечером был на премьере в театре Маяковского спектакля «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Это опять замечательный спектакль и опять здесь раздумья о вечной литературе. Эта вечная литература полна типовых ситуаций. Надо отдать еще должное вечности содержания этой литературы, которое каким-то мистическим образом можно интерполировать, например, на раздоры Украины с Россией. А ссора И. И. с И. Н. – это была ссора не из-за старого ружья, а из-за газовой трубы. Лучше всех играл Ивана Никифоровича Игорь Кашинцев, но и Александр Лазарев в роли Ивана Ивановича тоже мне за последнее время впервые понравился. Светлана Немоляева на грани гротеска и студенческого капустника играла некую даму, приближенную к особе Ивана Никифоровича. При этом, когда она сняла шляпку, то оказалась с косой, совсем как у Юлии Тимошенко. И все это действие было окружено плетнем вышиной до неба. Понравились также два молодых актера: Александр Дякив, и, чуть меньше, Виталий Гребенников. Но повествовательной прозы Гоголя все же немного не хватало.

12 апреля, воскресенье. В Обнинске, еще с субботы. Встал довольно рано и часа два побродил по шестой главе, написал довольно большой кусок, который раньше мне не давался – «как спасали Ельцина», теперь надо этот фрагмент закончить. Я прекрасно знаю, что плодотворно, с внутренним напряжением, можно работать лишь два часа. Потом, попозже, когда земля прогрелась, пошел в теплицу и посадил лук-сеянец, который купил, когда последний раз был в «Метро», и посадил две полосы того самого укропа «Дракон», который Антон Соловьев и Леша Упатов подарили мне на день рождения. Ну, а потом, время уже к двенадцати, остатки вчерашнего ужина: жареная картошка и свининка – и пора домой.