Лишившись руководства, польская оборона разваливается прямо на глазах. Некоторым легионерам все же удается принять участие в действиях противовоздушной обороны. Они даже сбивают два немецких самолета. Их потери составляют двое убитых и несколько раненых. Это первые чехословацкие воины, павшие на фронтах второй мировой войны.

Небольшая группа легионеров, задержавшаяся в Броновице для ликвидации лагеря, отступает своим ходом в направлении Румынии, границы которой она пересекает через два дня после того, как окончательно развалилась польская оборона. Основная же часть легиона, покинув Лешно, следует по железной дороге через Пинск, Сарны, Ровно. В это время стремительно продвигающиеся части вермахта форсируют Буг и плохо вооруженному легиону, направляющемуся к румынской границе, грозит серьезная опасность быть разгромленным в неравном бою.

Добравшись до Тернополя, легионеры все еще надеются, что через Румынию попадут наконец во Францию. Но поезд, который доставил их сюда, вскоре по неизвестным причинам дает задний ход и возвращается в местечко Глубочек Бельки. Здесь они наблюдают трагикомическую сцену отступления остатков разгромленной польской армии в лице вконец перепуганного майора, на котором от офицерской формы осталась только фуражка. Спешно погрузив свой домашний скарб и семью на телегу, запряженную загнанной до полусмерти лошадью, он щелкает кнутом и исчезает.

В Глубочеке легионеры простояли три дня, став свидетелями семидесятидвухчасовой агонии полуфеодальной Польши. Тем временем генерал Прхала и господа из так называемого «варшавского клуба» (Юрай Славик, Каганец и другие), сориентировавшись, успевают покинуть потерпевшую поражение страну. Распространяется слух, что Советская Армия перешла границу и перекрыла дороги в Румынию.

На второй день после ухода из Глубочека становится известно, что подполковник Свобода выехал навстречу Советской Армии для переговоров. Все надежды теперь на командира легиона. Добьется ли он разрешения уйти с легионом в Румынию? Поговаривают — и это кажется более вероятным, — что он собирается договориться об условиях передислокации легиона в СССР.

После поражения Польши проходит несколько дней. Только окруженная Варшава еще сражается. Легион медленно продвигается на восток. Ирка Вишек, командир отделения пулеметчиков, идет в составе роты. На повозке у него польский пулемет, один из немногих, которые им удалось получить в Ленто. Неожиданно где-то впереди начинается пальба. Над головами легионеров свистят пули. Раздается команда: «Ложись!» Однако легионеры оказываются в дорожной пыли и в канавах гораздо раньше, чем она прозвучала.

— Братья, не стреляйте! Не стреляйте! — кричит штабс-капитан Фанта и стремительно мчится навстречу стреляющим, энергично размахивая белой простыней.

Советские солдаты сразу перестают стрелять.

Как выяснилось впоследствии, перестрелка началась по вине легионеров. Им предстояло пройти километров пять и выйти как раз в то место, где их должен был ждать подполковник Свобода с инструкциями советского командования. Однако они решили сократить путь и свернули на другую дорогу, в результате чего вышли в расположение советской части, в которой о чехах ничего не знали. Советские солдаты, обнаружив неизвестную группу военных, поступили так, как в подобной ситуации поступили бы солдаты любой другой армии — открыли по ней огонь.

Три дня легионеры идут строем в качестве военнопленных в сопровождении старшего лейтенанта и старшины. Навстречу им сплошным потоком движутся к демаркационной линии части Советской Армии. Легионеров препровождают в артиллерийские казармы Каменец-Подольского. Местные власти заботятся о том, чтобы у каждого чеха была нормальная постель и предметы первой необходимости. Легионеры с любопытством знакомятся с новым для них миром.

Ирка Вишек покупает значок — красную звездочку и прикрепляет ее к лацкану пиджака.

— Что это у тебя? — спрашивает один из важничающих поручиков.

— Значок. Красивый, правда?

— И не стыдно? — набрасывается на него поручик.

— С чего это мне должно быть стыдно? А пошел-ка ты!..

После обеда собирают всех, кто купил советские значки. Надпоручик, до недавнего времени учитель, мечтавший о гражданской карьере, обращается к ним напыщенным тоном:

— Зачем вы это носите, солдаты? Неужели вам нравятся эти звезды? Разве вы не понимаете, что тем самым наносите урон национальной гордости чехов? Носить на груди чужой государственный знак — это низкопоклонство, не достойное чешского воина!

После столь «патриотического» выступления надпоручика солдатам запрещают носить красные звездочки.

— В конце концов, в его словах есть доля истины, — замечает четарж-сверхсрочник Стеглик. — Мы должны были бы носить изображение львенка. А вообще-то какая разница, если скоро все мы отправимся во Францию.

«Действительно, подполковник, который поздравлял нас позавчера с прибытием в Советский Союз, говорил, что с нами поступят так, как того потребуют чехословацкие деятели в Париже», — размышляет Ирка Вишек, а вслух говорит: