Забывшись, Владя едва слышно начинает насвистывать знакомую мелодию.

— Тс-с!

Владя сразу спохватывается и пристально всматривается в даль — туда, где начинается лес, но ничего подозрительного не замечает.

Через некоторое время младший лейтенант подает сигнал и разведчики ползут в сторону опушки леса. Ветер усиливается, затрудняя дыхание, да и ползти вниз с холма совсем нелегко. Но вот наконец и опушка леса. Здесь ветер шумит в кронах деревьев, а внизу, где лежат и вслушиваются в ночные шорохи разведчики, тихо. С северо-запада наползают тучи, закрывая доставившую им столько неприятностей луну.

После полуночи со стороны леса вдруг доносится легкий шум. Две группы гитлеровцев, одетых в маскхалаты, выходят из леса и скрываются в высокой траве. Вероятно, это вражеская разведка. Она направляется в сторону холма. Отчетливо слышится хруст сухой травы. Разведчики разворачиваются и ползут обратно. Добравшись до середины холма, они останавливаются и прислушиваются. Кругом тишина. Видно, немцы что-то заподозрили и теперь выжидают.

Слева опять раздается шорох. Не успевают разведчики вздохнуть с облегчением, как шорох вновь прекращается. Судя по всему, у вражеских разведчиков сдают нервы. Владе представляется, как они лежат в каких-нибудь тридцати — сорока шагах и тоже настороженно прислушиваются. Вот немцы опять поползли. Разведчики неотступно следуют за ними, только немного правее, Вскоре немцы останавливаются.

Командир выпускает красную ракету, и сразу с переднего края открывает отсекающий огонь советская артиллерия. Басовито ухают снаряды, глухо рвутся мины. На рассвете немцев окружают и берут в плен.

Уже два дня развивается наступление на Киев. Немцы сопротивляются с таким упорством, что его темпы оказываются не столь высокими, как это предусматривалось первоначальным замыслом. Но вот чехословацкие воины оставляют позади тот район, куда десять дней назад Владя ходил вместе с советскими разведчиками на задание. Позади и минные поля. На одном из таких полей погиб позавчера офицер связи поручик Костя Гибнер.

Еще утром, перед тем как отправиться с донесением командира бригады к командиру 51-го стрелкового корпуса генерал-майору Авдеенко, он обратился к ротному Ланде с просьбой:

— Приготовь сегодня гуляш из конины, лучше из мякоти.

— Когда примерно вы вернетесь, пан поручик?

— А что?

— Чтобы знать, к какому времени гуляш приготовить. Ведь самое главное — чтобы приправа не перестояла.

— Жди часов в шесть…

А к полудню пришло сообщение, что поручик Гибнер подорвался на мине.

Роты занимают исходные рубежи для атаки на направлении главного удара.

Незадолго до этого полковник Свобода наносит на карту разграничительные линии и пять рубежей, которые бригада должна взять с боями в течение дня, чтобы выйти к окраинам Киева. Общая глубина обороны противника позавчера утром составляла примерно четырнадцать километров. Ожидается, что особенно упорно немцы будут сопротивляться на подступах к городу.

— Главнокомандование Советской Армии поддержало меня: мы пойдем в бой на главном направлении, — говорит в заключение Свобода и, хитро прищурившись, поднимает указательный палец. — На главном направлении, — повторяет он. — Ясно?

— Ясно, пан полковник, — слышится в ответ.

Штурмовики из резерва командующего фронтом пролетают над передовой. Это сигнал к наступлению. Теперь вперед, ребята!

Саперы во главе с Вашеком Коваржиком быстро разминируют подходы и спускаются в противотанковый ров. Там они закладывают взрывчатку и подрывают ее — края рва оползают на дно. Несколько взмахов лопатами — и переход почти готов. Атака набирает темп.

Противник отходит к городу. Откуда-то слева доносится стрельба — очевидно, из расположения второго батальона, который заметно отстает.

Один из пехотинцев озабоченно смотрит в ту сторону:

— Пан подпоручик, мы совсем открыты с левого фланга. Как бы немцы нас не обошли с тыла!

— Не бойся, у них сейчас другие заботы, — успокаивает его Владя, а сам невольно оглядывается…

Подпоручик Макс Вебер с капитаном Коллом занимают позицию на небольшой высотке. Местность впереди песчаная, слегка холмистая. Колл прикладывает к глазам бинокль. Макс тем временем проверяет связь с ротами, выясняет обстановку и передает приказы командира. Год назад он был всего лишь десатником и ему во сне не снилось, что он станет офицером, да еще начальником штаба батальона. Но то, что не снилось даже во сне, стало реальностью в возрождающейся чехословацкой армии: Макс Вебер — офицер, притом один из лучших.

Капитан Колл тревожится за роту Павла Марцелли, наступающую на левом фланге первого батальона. Марцелли докладывает, что рота встретила в лесу упорное сопротивление и ее продвижение замедлилось.

Положение складывается довольно серьезное. Так как второй батальон все еще отстает, роте Марцелли приходится прикрывать весь левый фланг.

Макс пытается установить связь со взводом подпоручика Оленича, но ему это не удается. Он и не предполагает, что в эти минуты бойцы выносят из-под огня тело убитого командира. Оленич погиб, увлекая свой взвод в атаку в районе наблюдательной вышки. Говорят, что, умирая, человек успевает окинуть мысленным взором всю свою жизнь. Вряд ли достало для этого времени у учителя из Закарпатья — слишком коротким было то мгновение, когда он упал сраженный очередью вражеского пулемета с возгласом «Вперед!» на устах.