Той ночью палатка Аша стояла под баньяном ярдах в пятидесяти от границы лагеря, за скоплением палаток поменьше, где размещались его личные слуги. Проходя мимо них, он передумал посылать за одним из каридкотских секретарей, так как увидел Махду, курящего кальян на свежем воздухе, и сообразил, что старик наверняка уже успел разведать всю информацию о правящей династии Каридкота, какой располагает любой житель этого княжества. Махду любил сплетничать, а поскольку он вступил в общение со многими людьми, незнакомыми Ашу, он явно узнал такие вещи, которые не принято рассказывать сахибам.

Аш остановился возле старика и сказал приглушенным голосом:

– Пойдем поговорим в моей палатке, ча-ча, мне нужен совет. Возможно, ты сумеешь сообщить мне много полезного. Давай руку. Я понесу кальян.

В палатке Аша висел фонарь «молния» с прикрученным фитилем, но он предпочел сесть снаружи, под узким навесом в густой тени баньяна, откуда открывался вид на широкую равнину, тускло освещенную звездами. Махду удобно устроился на корточках, а Ашу, облаченному в стесняющую движения парадную форму, пришлось удовольствоваться складным стулом.

– Что ты хочешь знать, бета? [39] – спросил старик, используя обычное в прошлом обращение, крайне редко употребляемое в последнее время.

Аш ответил не сразу. С минуту он сидел молча, прислушиваясь к бульканью кальяна и приводя в порядок свои мысли. Наконец он медленно проговорил:

– Прежде всего я хочу знать, какая связь существует между махараджей Каридкота, чьих сестер мы сопровождаем на бракосочетание и чей брат путешествует с нами, и неким раджой Гулкота. Такая связь есть, я уверен.

– Ну разумеется, – удивленно ответил Махду. – Это один и тот же человек. Владения махараджи Каридкота граничили с владениями его двоюродного брата, раджи Гулкота, и, когда махараджа умер, не оставив наследника, раджа отправился в Калькутту и заявил самому лат-сахибу о своих притязаниях на земли и титул брата. Поскольку он приходился покойному самым близким родственником, его требование было удовлетворено, и два княжества объединились в одно, которое переименовали в Каридкот. Как так вышло, что ты этого не знаешь?

– Просто я слепец… и дурак! – Аш говорил почти шепотом, но в нем слышалась глубокая горечь, поразившая Махду. – Я страшно разозлился, когда понял, что для генералов в Равалпинди это задание всего лишь предлог, чтобы отослать меня подальше от моих друзей на границе, и даже не потрудился задать какие-то вопросы и хоть что-то выяснить. Хоть что-то!

– Но какая тебе разница, кто они такие, это княжеское семейство? Какое тебе дело до них? – спросил старик, встревоженный странным тоном Аша.

Махду не знал истории про Гулкот. Полковник Андерсон посоветовал держать ее в тайне на том основании, что чем меньше людей будет знать о прошлом Аша, тем лучше, ведь жизнь мальчика зависела от того, насколько основательно затеряются его следы. Ашу запрещалось упоминать о своей жизни в Гулкоте при Махду или Ала Яре, и он не желал ничего рассказывать сейчас. Вместо этого он сказал:

– Человек должен располагать всей возможной информацией о людях, находящихся на его попечении, чтобы… случайно не оскорбить их по неведению. Но сегодня я понял, что не знаю ровным счетом ничего. Даже того… Когда умер старый раджа, Махду? И кто такой этот старик, которого мне представили как его брата?

– Рао-сахиб? Он всего лишь сводный брат, года на два старше. Будучи сыном наложницы, он не мог унаследовать престол, который перешел к младшему сыну, рожденному рани. Но Рао-сахиб всегда пользовался любовью и уважением в семье. Что же касается раджи, то есть махараджи, то он умер года три назад, кажется. И именно его сын, брат наших раджкумари, сейчас восседает на престоле.

– Лалджи, – прошептал Аш.

– Кто?

– Старший сын. Это его «молочное» имя. Но ведь ему сейчас должно быть…

Аш осекся, внезапно вспомнив, что окружной инспектор назвал махараджу Каридкота «еще совсем мальчиком, которому и семнадцати не исполнилось».

– Нет-нет. Это сын не от первой жены, а от другой. Младший сын. Старший погиб за несколько лет до кончины отца. По слухам, он играл с обезьянкой на крепостной стене, сорвался с нее и разбился насмерть. Это был несчастный случай, – сказал Махду, а потом тихо добавил: – По крайней мере, так говорят.

«Несчастный случай!» – подумал Аш. Такой же несчастный случай, какой едва не произошел раньше. Не сам ли Биджу Рам столкнул ювераджа со стены? Или Панва, или… Бедный Лалджи! Аш содрогнулся, представив последний момент леденящего ужаса и долгое, долгое падение с крепостной стены на скалы внизу. Бедный Лалджи… бедный маленький юверадж. Значит, они все-таки расправились с ним и нотч победила. Именно ее сын Нанду – испорченный, невоспитанный ребенок, истошно вопящий, когда его выдворяли из приемного зала во время визита в Гулкот полковника Бинга, – именно он сейчас был махараджей нового княжества Каридкот. А Лалджи умер…