— Задавай вопросы и, возможно, я отвечу, — сказал Питер. — Не по обязанности, а по доброй воле. Спрашивай, не стесняйся.

— Святой отец, — сказал Хайрам. — Иногда мне кажется, что вам нет никакого дела до писаных законов.

— Ты неправ, Хайрам, — сказал Питер. — Я чту все законы, как писаные, так и неписаные. По следующим причинам. Во-первых, большинство законов разумны, нормальному человеку нарушать их незачем. Во-вторых, нарушение закона чаще всего влечет за собой суровое наказание. Один мой друг любит говорить: «Не знаешь, как поступить — поступай по закону». Какой-то древний философ вроде бы так говорил.

— То есть, вы допускаете для себя возможность преступить закон? — спросил Хайрам.

— Конечно, — кивнул Питер. — Если я уверен, что это будет правильно.

— Разве может преступление быть правильным? — удивился Хайрам. — Правильно — это и есть закон. Так по определению получается.

— Законы время от времени меняются, — сказал Питер. — Неправильное становится правильным, а правильное — неправильным. Тебе это не кажется странным?

Хайрам ничего не ответил, только пожал плечами.

— Я сам себе закон, — сказал Питер. — Я сам устанавливаю себе законы и правила. В основном они совпадают с законами и обычаями Барнарда, но кое в чем отличаются. А самый главный среди моих законов — закон здравого смысла. Он очень просто, он гласит: «Поступай разумно». Разберем для примера сегодняшнее происшествие. Допустим, я приказал бы убить этого проводника. Разумно ли это? Нет! Он бывал в Плохом Месте, он знает дорогу и все сюрпризы, которые могут нас ждать там. Он подходил вплотную к Плохому Месту, он видел, как оно убивает орков. Он окажет нам неоценимую помощь, особенно теперь, когда ему больше незачем притворяться дурачком. И когда он знает, что его судьба напрямую зависит от его старания.

— Но Шон…

— А что Шон? Шон — умелый воин, хороший рыцарь, талантливый и многообещающий, но необузданный в желаниях и излишне жестокий. Шону пора понять, что сдержанность и скромность не только украшают человека, но и упрощают жизнь. Не зря сказано: «Не твори зло, если можно не творить зло». Когда мы вернемся в Барнард, я заставлю Шона перечитать Откровение Шивы Разрушителя. Если он вообще его читал.

— Читал, — сказал Хайрам. — Оно входит в академическую программу закона божьего.

— Еще хуже, — сказал Питер. — Смотрит в книгу, видит фигу. Как ни крути, Шон нуждается в воспитании, и то, что я запретил ему мстить… Думаю, это скорее поможет, чем навредит.

— Вы называете это местью, святой отец? — удивился Хайрам. — Разве можно мстить полукровкам? Я всегда считал, что низкорожденным не мстят, их наказывают.

— Насколько я понимаю, по крови Серый Суслик скорее человек, чем полукровка, — сказал Питер. — Об этом свидетельствуют его речь и его поступки. Он мыслит как человек, планирует свои действия, предвидит последствия… Жаль, что орочью татуировку ничем не удалить.

— Иногда вы меня пугаете, святой отец, — сказал Хайрам.

— Такова моя работа, — сказал Питер и улыбнулся.

Хайрам немного помолчал и спросил:

— А то, что он пытался навести на нас эльфов? Вы его и за это простили?

— Думаю, он не пытался, а уже навел, — сказал Питер. — Такое существо, если что задумает — почти наверняка выполнит. Не тревожься, Хайрам, эльфы нам не страшны. Мне даже нравится, что придется с ними встретиться, я давно мечтал пострелять из бластера.

— Но он хотел убить нас руками эльфов! — воскликнул Хайрам. — Такие вещи нельзя прощать!

— Прощать можно всё, — возразил Питер. — «Нельзя прошать» — это слова слабого, сильному духом можно всё. Я прощаю Серого Суслика, я не собираюсь ни мстить ему, ни наказывать. Знаешь, почему?

— Почему? — спросил Хайрам.

— Потому что, будь я не высокорожденным дьяконом, а презираемым и гонимым полукровкой, я поступил бы точь в точь, как он.

Хайрам вздрогнул, его глаза осветились ужасом.

— Вы иногда такое говорите, святой отец, — пробормотал он. — Представить себя гонимым полукровкой…

— Не бойся думать о страшном, Хайрам, — посоветовал Питер. — Отринь запреты в своих мыслях, и ты обретешь свободу разума. Истинной силой духа наделяется только свободный разум, об этом не принято говорить, но это так. Подумай над моими словами, Хайрам.

— Я подумаю, святой отец, — сказал Хайрам, склонив голову. — Благодарю ваше преосвященство за полезную лекцию.