— Ну, ты меня удивляешь! Я не думала, что человек, который всю свою жизнь обмеряет строительные блоки, потерпит столь сокрушительное фиаско.

Она натянула правый сапожок, и он заметил:

— Уверяю тебя, измерить грудь гораздо сложнее. Если только попытаться представить себе, что твоя грудь выбита из каменной глыбы.

Она рассмеялась, восхищенная его шуткой.

— Да, Митч, с юмором у тебя все в порядке, — она подняла ногу так, что халат ее задрался, обнажив бедро. — В самую пору пришелся. Чудесно, не правда ли? — Она кокетливо повертела обутой в сапожок ногой.

Но глаза его были прикованы уже не к сапогам. Он опустился на колени подле нее и прильнул губами к ее бедру.

— Угу, — пробормотал он.

Она ловко отпрыгнула в сторону и, хлопнув в ладоши, воскликнула:

— Какие они удобные, Митч!

Она пританцовывала на месте, любуясь своей обновой, и с каждым ее движением полы халата распахивались все шире и шире.

Он сидел на полу подле двери и смотрел на нее широко открытыми, полными страсти глазами.

— Подойди-ка сюда, Блаэр, — пробормотал он хриплым голосом, протягивая ей руку.

Но она словно не слышала его слов и кружилась по комнате в вальсе.

— Я пойду оденусь, — сказала она нараспев. — Я хочу поскорее все померить. Подожди минутку.

Она поспешила в ванную; за закрытой дверью выражение ее лица мгновенно изменилось. Уже через две секунды она была одета. Вернувшись в комнату, она обнаружила, что он все еще сидит на полу.

Внимательно глядя на нее, он спросил:

— А что случилось с чашкой? — и кивком головы указал ей на лежавшие в углу осколки.

— Я нечаянно уронила ее, — ответила она, пытаясь улыбнуться.

Он усмехнулся в ответ.

— Нечаянно уронила о камин? — спросил он. — Это нужно было умудриться! Нет, Блаэр, у меня такое ощущение, что ты нарочно ее раскокошила.

Она попыталась изобразить на лице удивление.

— Но зачем мне было это делать? — спросила она, поправляя на себе жилетку.

— Мне тоже интересно знать зачем. Но ты ведь разбила ее, не так ли? — он обхватил руками колени и оперся о них подбородком. — В чем дело, Блаэр? Я же чувствую, что что-то не так.

Она не сразу нашлась что ответить.

— Если тебе так жаль этой чашки, то я готова возместить ущерб, — сказала она наконец. И добавила, наматывая на палец бахрому жилетки, — извини, я не знала, что ты ею так дорожишь.

— Я нисколько не дорожу этой чертовой чашкой, Блаэр, — ответил он, вставая. — Но я очень сильно дорожу тобой. — Он расправил плечи и гордо выставил вперед голову. — Когда я уехал отсюда, ты еще спала. И вот я возвращаюсь, и меня встречает здесь эдакая современная распутная Иезавель, которая изображает из себя не пойми что. Нечего тут ломать передо мной комедию. Все, что я хочу, это чтобы ты оставалась самой собой и смотрела мне в глаза. Почему ты все время отводишь взгляд? А? Почему ты разбила чашку? Что произошло за то время, пока меня не было? Может, ты видела во сне кошмар? Скажи мне, — он пристально посмотрел на нее, — что с тобой произошло?

Она пожала плечами и, продолжая тормошить бахрому, ответила:

— Да, наверное, это было нечто похожее на ночной кошмар. Но это уже не важно. А что касается разыгрывания комедии, — добавила она, — то ведь обезьянка любит передразнивать. Я надеюсь, ты знаешь эту старую пословицу?

Он провел рукой по волосам и ответил:

— Да, я знаю, но не понимаю, что ты имеешь в виду. Ты хочешь сказать, что я первый начал разыгрывать комедию? Так я должен понимать твои слова? — Он посмотрел ей в глаза и добавил уже гораздо спокойнее: — Если ты действительно так считаешь, то уверяю тебя, ты не права, — он ткнул пальцем себя в грудь. — Эта обезьянка настроена как нельзя более серьезно.

Она тихонько кивнула и, опустившись на колени, принялась собирать с пола осколки.

Он встал на колени рядом с ней и нагнулся, чтобы подобрать кусочек разбитой чашки.

— Давай, я помогу тебе, — прошептал он.

— Почему бы тебе лучше не починить кровать, Митч? С этим я прекрасно справлюсь сама, — сказала она с насмешкой. — Или чинить ее бесполезно, потому что все равно ни одна кровать не выдержит силы и напора такого мужчины, как ты? В таком случае тебе следовало бы снабдить ее стальными балками — вроде тех, что поддерживают небоскребы.

Ни говоря ни слова, он поднялся, подошел к кровати и со злостью ударил по ней ногой. Блаэр резко обернулась: он, разъяренный, вылетел из дома, хлопнув при этом дверью так, что она едва не слетела с петель. Она и не подозревала, что ее слова могут настолько вывести его из себя, она ничуть не хотела его разозлить. Но теперь она нисколько об этом не жалела.

Блаэр аккуратно подмела осколки и выбросила их в мусорное ведро, но тут неожиданно вновь появился он. Митч ворвался в дом и, остановившись в дверях, проговорил сухим хриплым голосом: