Плотно сжав губы, он покачал своей темноволосой головой.

— Думаю, когда-нибудь с этим действительно будет покончено, — он вздохнул глубоко и добавил: — Я надеюсь.

Вечером, за ужином Митч пребывал в глубоком раздумье, часто встречаясь взглядом с Блаэр, но ничего не говоря. Наконец, она спросила:

— О чем ты сейчас думаешь?

Он улыбнулся:

— Я не хочу портить тебе аппетит! Давай поговорим попозже.

— Скажи мне сейчас, — пробормотала она.

— Это связано с Шарлоттой. Я был у нее сегодня.

— И?

Его руки опустились на колени:

— Она напугана больше, чем когда-либо, Блаэр. Но, я думаю, она впервые поняла, что дороги назад нет. Что сделано, то сделано.

Блаэр с волнением проговорила:

— Что она собирается делать?

— Я не знаю точно. Нам, возможно, придется еще несколько раз встретиться с ней, чтобы окончательно принять решение.

Блаэр улыбнулась и кивнула.

— У тебя есть какие-то опасения? — спросил Митч.

— Нет, — ответила она просто. И у нее действительно их не было.

Если Митч и Шарлотта спокойно разговаривают, все решится в свое время.

Следующая неделя была удивительной спокойной, как и та, что последовала за ней. Затем прошел месяц. Блаэр удивлялась переменам, произошедшим с ней. С тех пор, как она узнала Митча, ее жизнь приобрела новый смысл. Ее клиенты были преимущественно все те же разочарованные, потерявшие иллюзии женщины, главным образом молодые, которые в своем замужестве подошли к последней черте. Но впервые за все время своей работы Блаэр не воспринимала каждое слово клиентки как абсолютную правду. Она стала испытывать больше уважения к семейной жизни, и это отразилось на тех советах, которые она давала молодым женщинам в сложных ситуациях. Любовь к Митчу определила и новую меру в ее жизни: меры терпения и терпимости. И доверия. Появилось сознание, что она может не только разрушать, но и сохранять браки. С каждым днем она влюблялась в Митча все больше и больше. Часто они гуляли по городу, бродили по парку, обедали в ресторане, но больше всего она любила те минуты, когда они были наедине. Планы Шарлотты по-прежнему оставались загадкой, и напряжение, порожденное неопределенностью, начинало тяготить Блаэр.

Однажды теплым июньским вечером в один из уик-эндов они с Митчем собрались пойти в кино, а потом пообедать в ресторане. Это было в его новой квартире. Блаэр только что приняла ванну и приводила в порядок свои волосы, когда Митч, на котором были лишь черные брюки и носки, подошел к ней сзади и обнял за талию. Она взглянула в зеркало — его голубые глаза, отраженные в зеркале, смотрели прямо на нее. Это был такой гипнотический взгляд, что кровь мгновенно прилила к ее лицу. Блаэр даже прикусила нижнюю губу. Его малейшее прикосновение делало ее слабой и сильной одновременно: расслабляло тело и умножало чувства.

Он взъерошил губами ее медовые волосы и поцеловал мочку уха.

— Ты любишь меня? — прошептал он.

— Конечно нет, — промурлыкала она, улыбаясь. — С чего это ты взял, что я тебя люблю?

Его руки сомкнулись на ее животе, и он прижал ее к себе еще крепче. Глаза изучали ее отражение в зеркале. Он помолчал, а затем тихо спросил:

— Но хоть чуточку места я занимаю в твоем сердце? — она не смогла больше улыбаться и пристально посмотрела на него.

— Еще вопросы есть?

Он странно усмехнулся.

— Лишь один, — он заколебался. — Если мне суждено потерять мои крылья, будешь ли ты также любить меня, пока я их не верну?

Огонек в ее глазах потускнел, и на лице появилось выражение тревоги.

— Митч, — неожиданное отчаяние ворвалось в ее душу, — она сумела добиться своего?

Он поморщился.

— Пока нет. На следующей неделе я встречаюсь с ней и ее адвокатом. В понедельник.

Блаэр закричала в негодовании:

— Почему? Почему она делает все это? Что она пытается доказать? Чего она добивается, таская тебя по судам? Ох, Митч, я так расстроена! — она вздохнула. — Я надеялась, что все уже позади. Я почти поверила в это. Сколько времени прошло. Ведь ты разговаривал с ней столько раз! Я…

— Я знаю, — попытался он утешить ее, — но, дорогая, я даже рад, потому что теперь знаю, что это наконец закончится. И на этот раз это действительно закончится навсегда.

Блаэр так крепко сжала губы, что у нее на щеках появились ямочки. Она слегка качнула головой.

— Знаешь, я надеялась, что в ней осталось хоть чуть-чуть от той милой девушки, на который ты женился десять лет назад. Хотя бы не ради нас, а ради нее самой, — она сделала паузу, затем продолжила: — Грустно подумать… Так страшно видеть человека, мстительного до самоуничтожения. Почему она не остановится? Я думала, что ваши разговоры помогли.

Они долго стояли обнявшись в тишине.