Гус чувствовал сигаретный дым, который проникал в лишенный окошек кузов из кабины – через щели в перегородке. В фургон их загрузили, уже когда солнце скатывалось к горизонту и день сменялся сумерками. Гус поглядывал на Феликса, наклонившегося вперед. Он думал о словах старика, владельца ломбарда, и ждал.

Долго ждать не пришлось. Феликс рывком вскинул голову, повернулся к соседу, затем выпрямился и огляделся. Он уставился на Гуса, но по выражению глаз нельзя было сказать, что он узнал друга.

Глазами Феликса на него смотрела тьма. Пустота.

Громкий автомобильный гудок, раздавшийся у самого борта, разбудил соседа Гуса.

– Черт, – пробурчал парень, зазвенев наручниками. – Куда, на хрен, едем?

Гус не ответил. Парень посмотрел на Феликса, который теперь таращился на него. Ткнул ногу Феликса своей:

– Я спросил, куда едем, сосунок?

Феликс еще какое-то мгновение смотрел на него тупым, прямо-таки идиотским взглядом, потом его рот открылся, словно он собрался ответить, и из него выстрелило жало. Оно вонзилось в шею парня, пролетев через проход. Бедолаге ничего не оставалось, как только сучить ногами. Гус принялся колотить ногами в пол и кричать, чтобы разбудить второго парня, который сидел рядом с Феликсом. Тот проснулся, и они закричали вдвоем. Парень, что сидел рядом с Гусом, обмяк, а отросток, оканчивающийся жалом, который торчал изо рта Феликса, окрасился в кровавый цвет.

Сдвинулась заслонка в перегородке между кабиной и кузовом. Полицейский, сидевший на пассажирском сиденье, повернул голову:

– А ну заткнитесь, а не то я…

Он увидел, что Феликс пьет кровь арестанта, увидел разбухший отросток, протянувшийся через проход. Тут же Феликс отлип от жертвы и втянул жало в рот. Кровь стекала по шее бедолаги. Капли с отростка упали на грудь Феликса.

Полицейский с пассажирского сиденья закричал и отвернулся.

– Что там такое? – спросил водитель и попытался заглянуть в кузов.

Жало Феликса, выстрелив в дыру в перегородке, вонзилось в шею водителя. Раздался дикий крик, и фургон потерял управление. Гус едва успел схватиться за трубу, через которую была перекинута цепь наручников, иначе ему переломало бы запястья. Фургон бросило вправо, потом влево, и он завалился на борт.

Какое-то время фургон по инерции тащило по асфальту, потом он врезался в ограждение трассы, отскочил от него, завертелся на месте и замер. Гус лежал на боку, его сосед, со сломанными руками, орал от боли и страха. Защелка трубы, через которую были перекинуты наручники Феликса, открылась. Торчащий из его рта отросток извивался, как оживший электрический кабель, с конца капала человеческая кровь.

Мертвые глаза Феликса поднялись и остановились на Гусе.

Гус обнаружил, что его труба с одной стороны, у заднего борта, оторвалась от кронштейна. Он быстро придвинулся к свободному концу, скинул цепь наручников. Гус молотил ногами по искореженной дверце, пока она не открылась. Парень вывалился на обочину, в ушах у него шумело, будто рядом взорвалась бомба.

Руки по-прежнему были скованы за спиной. Проезжающие автомобили сбавляли ход, водители хотели посмотреть на аварию. Гус быстро откатился в сторону, просунул руки под ногами, перекидывая вперед. Он посмотрел на заднюю дверцу фургона, ожидая, что Феликс последует за ним.

Послышался крик. Гус огляделся в поисках какого-нибудь оружия и нашел только измятый колпак от колеса. Подняв его, он направился к задней дверце лежавшего на боку фургона и увидел Феликса, который пил кровь второго арестанта, все еще прицепленного наручниками к трубе. Тот сидел, широко раскрыв глаза.

Гус выругался, от увиденного его чуть не стошнило. Феликс вырвал жало из шеи арестанта и тут же выстрелил в шею Гуса. Гус поднял колпак, отразив удар, и тут же отскочил за фургон, прячась от Феликса.

И опять Феликс не пошел за ним. Гус постоял, приходя в себя и гадая, в чем тут дело, и тут заметил солнце. Оно смотрело на него меж двух зданий на другой стороне Гудзона, кроваво-красное, быстро катящееся за горизонт.

Феликс прятался в фургоне, дожидаясь захода солнца. Еще несколько минут, и он вылезет на дорогу.

Гус огляделся: осколки ветрового стекла ничем не могли ему помочь. По задней раме и колесу он забрался на борт фургона, добрался до кабины, пнул по шарниру бокового зеркала, тот треснул, и Гусу осталось только вырвать проводки, когда из кабины на него закричал полицейский:

– Стой!

Гус посмотрел на копа. Водитель, у которого из шеи текла кровь, одной рукой держался за ручку над окошком, а второй поднимал пистолет. Гус оторвал зеркало и спрыгнул на асфальт.

Солнце уходило. Гусу пришлось ловить последние лучи, высоко подняв зеркало над головой. Он увидел солнечный зайчик, мерцающий на асфальте, слишком слабый, чтобы быть полезным. Костяшками пальцев Гус ударил по плоскому стеклу, разбил его, но не дал осколкам ссыпаться. Отраженный свет стал ярче.