Никакого эффекта.

Рука тянула ствол на себя, пыталась протащить через щель. И вот тут Нива поняла, что рука пытается добраться до нее. Она отпустила игрушку. Конечность принялась мять и вертеть ее, пока пластмасса не треснула. Остатки святой воды вылились. Нива поползла назад, отталкиваясь руками и ногами; незваный гость ломился в дверь. Он наваливался на нее всем телом, дергал за ручку. Петли вибрировали, стены дрожали, фотография мужчины и мальчика на охоте слетела с крючка. Стекло разбилось. Нива тем временем добралась до дальнего края маленькой прихожей. Она плечом ткнулась в стойку для зонтов, из которой, помимо зонтов, торчала бейсбольная бита. Нива, не поднимаясь с пола, схватила ее, обеими руками сжала черную рукоятку.

Дерево держалось. Старая дверь, которую Нива ненавидела, потому что летом она расширялась от жары и залипала в дверной коробке, противостояла ударам. Как и врезной замок. Как и ручка. И существо, находившееся за дверью, угомонилось. Может, даже ушло.

Ждать света дня. Вот и все, что могла Нива.

– Нива?

Кин, мальчик Лассов, стоял позади нее в тренировочных штанах и футболке. Нива и не ожидала от себя такой прыти. Она подскочила к нему, закрыла рот рукой, увела за угол. Она встала спиной к стене, прижимая к себе мальчика.

Тварь за дверью узнала голос собственного сына?

Нива прислушалась. Мальчик рвался из ее рук, пытаясь заговорить.

– Тише, дитя.

И она услышала. Поскребывание. Еще крепче прижав к себе ребенка, Нива выглянула из-за угла.

Из почтовой щели торчал грязный палец. Нива вновь нырнула за угол. Но успела заметить в щели два горящих красных глаза, оглядывавшие прихожую.

Руди Уэйн, агент Габриэля Боливара, приехал на такси к его дому после позднего обеда-совещания с господином Чоу из «Би-эм-джи». Он не смог связаться с Габом по телефону, но поползли слухи об ухудшении его здоровья после этой истории с рейсом 753. Папарацци сфотографировал Габа в инвалидном кресле, и Руди хотел убедиться, что все это чушь. Подходя к двери дома на Вестри-стрит, репортеров он не заметил. На тротуаре сидела лишь горстка обкуренных готов.

Они вскочили, когда Руди поднялся по ступеням.

– И как там? – спросил он.

– Мы слышали, он сегодня принимает посетителей.

Руди вскинул голову: не светилось ни одного окна, даже в пентхаусе.

– Похоже, вечеринка закончилась.

– Никакой вечеринки нет, – ответила пухленькая девица с цветными эластичными ленточками, свисающими с булавки в ее щеке. – Он пустил в дом и папарацци.

Руди пожал плечами, набрал на пульте код, вошел, закрыл за собой дверь. По крайней мере, самочувствие Габа улучшилось. Мимо черных пантер Руди проследовал в темный вестибюль. Лампочки на лестнице не горели, выключатели не сработали. Подумав, Руди достал мобильный телефон и перевел дисплей в режим «постоянная подсветка». Поведя рукой, в голубом свете дисплея он увидел у ног крылатого ангела цифровые фотоаппараты и видеокамеры – оружие папарацци. Они лежали грудой, как обувь у плавательного бассейна.

– Эй!

Эхо его голоса быстро затихло на недостроенных этажах. Руди двинулся вверх по мраморной лестнице, освещая путь голубым электронным светом. Ему предстояло уговорить Габа поучаствовать в шоу на следующей неделе, да и даты выступления в канун и после Хеллоуина требовали согласования.

Он добрался до верхнего этажа. Свет не горел и в огромной спальне Боливара.

– Эй, Габ? Это я, приятель. Надеюсь, ничего непристойного не увижу.

Ему никто не ответил. Тишина в пентхаусе стояла мертвая. Руди посветил на кровать и обнаружил смятые простыни, но не принявшего лишнего Габа. Вероятно, отправился куда-нибудь поразвлечься. Как обычно.

Руди прошел в большую ванную, чтобы отлить. Он увидел на столике пузырек викодина, хрустальный фужер, уловил запах виски. После короткой паузы Руди вытряс на ладонь две таблетки, помыл фужер в раковине, запил таблетки водой из-под крана.

Он уже ставил фужер на столик, когда уловил за спиной движение. Руди быстро повернулся и увидел Габа, входящего из темноты в ванную. Зеркала по обе стороны от двери создавали ощущение, будто в ванную вошли сотни Габов.

– Габ, господи, ты меня напугал!

Искренняя улыбка Руди увяла, потому что Габ молчал, глядя на него. В слабом свете дисплея кожа певца казалась темной, а глаза блестели красным. Тонкий черный халат Габриэль надел на голое тело. Руки висели вдоль туловища. Он никак не поприветствовал своего агента.

– Что не так, приятель? – Руди заметил, какие грязные у Габа руки и грудь. – Ты в угольном ящике ночевал?

Габ молча стоял, размноженный зеркалами.

– От тебя просто несет, приятель. – Руди поднес руку к носу. – Что с тобой происходит?

Тут он почувствовал странное тепло, идущее от Габа, и посветил дисплеем на лицо рок-звезды. Глаза никак не отреагировали на свет.

– Приятель, ты слишком давно не смывал грим.

Таблетки начали действовать. Комната, зеркала расширились, как мехи аккордеона. Руди махнул рукой с мобильником, и вся ванная замерцала.

– Послушай, приятель. – Отсутствие всякой реакции тревожило Руди. – Если ты чем-то закинулся, давай я завтра зайду.

Он попытался обойти Габа слева, то тот его не пропустил. Руди отступил на шаг и направил дисплей на лицо своего давнишнего клиента: