Ситуация тем временем принимала совсем скверный оборот — собаки взяли след и уверенно потянули по нему проводников. Основная же масса преследователей, расходясь веером в обе стороны, рванула за ними, подбадривая себя азартными криками и короткими очередями «калашей».

Алексей пополз между кустами. Пули пока беззлобно посвистывали над головой, сбивая листву и мелкие ветки, — огонь был плотным, но не слишком прицельным.

— Вечер перестает быть томным, — пробормотал он услышанную в каком-то кинофильме фразу, — дай волю этим придуркам, и они меня свинцом нашпигуют по самые помидоры! Не, на это я не подписывался! — Привстав на одно колено, он выпустил щедрую, в треть магазина, очередь поверх голов преследователей. — Охолоните, ребятки! — пробурчал себе под нос Алексей и, пользуясь коротким ошеломлением погони, рванул «верхом» в присмотренную заранее щель между кустами. Однако преследователи уже пришли в себя, немедленно скорректировав прицел. Первые пули, как водится, пошли выше цели, нестрашно посвистывая в кронах; следующие сочно зашлепали по стволу дерева над головой Алексея. Отколотые щепки и кусочки коры неприятно царапнули кожу, посыпались за шиворот камуфляжа. Плохо…

Алексей ответил, на этот раз короткой очередью. И тут же несколько уже явно не шальных пуль ударили в ствол почти над самой головой. Совсем плохо. Что-то уж слишком быстро они его обошли! Он в очередной раз сменил позицию, на сей раз без рискованных бросков — просто отполз в сторону, к сожалению, не оставшись при этом незамеченным.

Его остановили буквально на третьем или четвертом метре — двумя очередями грамотно прижали к земле, не позволяя ни поднять голову, ни выстрелить в ответ. Ждать третьей — и последней для него — очереди Алексей не стал. Вытащил из кармашка разгрузки гранату, на ощупь свел вместе усики предохранительной чеки, выдернул кольцо и бросил, целясь, впрочем, чуть в сторону от залегшей погони. Дождался, пока «РГД» дисциплинированно рванула, расплескав в стороны перемешанную с дымом влажную лесную землю, и рывком швырнул тело с пристрелянного места. Вскочил на ноги и, огрызнувшись несколько раз короткими очередями, побежал. Выбора у него все равно уже не было — разве только погибнуть: преследователи явно не собирались брать его живьем, а он… он по-прежнему не понимал, что происходит, и никак не мог заставить себя тоже открыть огонь на поражение. Валить, будь ты хоть трижды профессиональным спецназером, на тренировочном выбросе пацанов-срочников? Идиотизм какой-то… или это вовсе и не срочники? А он чего-то очень сильно не понимает?

Бежать было трудно — лес все-таки. А по лесу особенно не побегаешь, тем более с автоматом наперевес да под пулями. Стараясь почаще менять направление, Алексей пытался оторваться от погони. Пока это, кажется, даже удавалось. Именно «кажется», поскольку местность ощутимо пошла в гору и сильно поредевший окружающий лес превратил бегущего в прекрасную мишень для преследователей. Позади него — не там, где он бросил гранату, а уже гораздо ближе — хлопнуло несколько одиночных выстрелов. Пока еще мимо, хотя одна из пуль и ударила в дерево рядом с ним, а другая — рванула ткань камуфляжа на плече. Ух, ни хрена ж себе!

«…Тот, которому я предназначен, улыбнулся и поднял ружье…» — очень кстати вспомнилась Алексею строчка из песни Владимира Высоцкого, любовь к творчеству которого привил ему погибший в Афганистане отец. Отец, попавший со своей разведгруппой в засаду моджахедов на каком-то никому не известном горном перевале и вернувшийся в Союз в наглухо запаянном цинковом контейнере как раз накануне вывода из Афгана войск. Отец, судьбу которого, похоже, вот-вот должен был повторить сын…

Неожиданные воспоминания подстегнули, притупив начинающее поднимать голову отчаяние от категорического непонимания ситуации. Уже не ощущая себя загнанной в угол жертвой, которую позабыли посвятить в некие немаловажные подробности происходящего, он развернулся и, припав на колено, дал первую в этом бою прицельную очередь, чуть, правда, опустив ствол.

Наиболее рьяные преследователи, которых оказалось человек десять, моментально залегли, но один из них — это Алексей видел отчетливо — падал неестественно. Даже не падал — заваливался на бок.

— Б…, только б не насмерть! Пришил-таки кого-то. Хотя в меня они пуляют на полном серьезе! Кстати, странно, а где ж собачки?

В ответ с новой силой грохотнули автоматы — веселая погоня с матерками и улюлюканьем закончилась. Оказавшегося более опасным, нежели ожидалось, зверя было решено валить немедленно. Что, впрочем, и до того достаточно успешно делалось.

Алексей прикинул расстояние до следующего дерева и в три прыжка преодолел его, укрывшись за раздвоенным стволом. Вытащил из кармашка вторую гранату, сорвал чеку и, широко размахнувшись, бросил, стараясь, как и в прошлый раз, угадать чуть в сторону. И в ту же секунду по плечу словно врезали со всей дури упругим стальным прутом. Рукав камуфляжа мгновенно потемнел, пропитываясь кровью. Со стоном подхватив раненую руку здоровой, Алексей, сжав зубы, ощупал рану. Ничего, в общем-то, страшного: ранение сквозное, навылет, но приятного мало, да и кровит прилично. Еще и правая рука!

Перехватив автомат здоровой рукой, он снова побежал от дерева к дереву, потихоньку забирая вправо. Никакой особой задумки на этот счет у него не было, просто бежать в эту сторону было отчего-то проще. За спиной — и гораздо ближе, нежели раньше — ударили автоматы. Пули щедро сыпанули по листьям, противно пропели рядом с головой.

«Прицельно бьют, гады, значит, и с фланга уже обошли. Так вот чего они собачек попридержали — под перекрестный огонь гонят, боятся, что зверушки под „свои“ же пули попадут!» — машинально отметил Алексей, привычно падая на землю и юзом съезжая по прошлогодней листве к комлю ближайшего дерева. Сильно приложившись раненым плечом, зашипел от боли — но уже в следующую секунду ответил огнем, несколькими короткими, сериями по три, очередями. И понял, что дело хуже, чем казалось — каждый выстрел, каждый толчок отдачи отзывался новым приступом острой, пульсирующей боли. Оставалось одно — снова бежать.

С силой оттолкнувшись от защитившего от пуль дерева, Алексей бросился прочь. Вовремя — почти рядом с его последним укрытием раскатисто рванула ручная граната. Загонщикам надоело забавляться с автоматами, и в ход пошла «карманная артиллерия», что и вовсе уже не лезло ни в какие ворота! Если ведущийся на поражение огонь еще можно было хоть как-то объяснить — например, сбежавшим из части с оружием в руках солдатиком, уже имеющим за спиной несколько трупов, каким-нибудь отслужившим в Чечне контрактником с сорванной войной «крышей» или группой перебивших конвой и ушедших «на рывок» зэков, то гранаты?! Нет, это уже просто нечто из ряда вон. Может, снова какие боевики с недалекого от этих мест Кавказа пожаловали, а он об этом ни сном ни духом?