– А откуда ты знаешь француза Модильяни? – спросил он в растерянности.

– Он не француз, – безапелляционно ответила Надюха.

Ну, это уже слишком! Может, она и сверхъестественно умная, но называть знаменитого на весь мир парижанина Модильяни «не французом» все же неправильно!

– Еще какой француз! – заспорил профессор с дошкольницей.

– Не-а! – ответила она, подпрыгивая на одной ножке.

– А кто же он? – спросил Береславский.

– Еврей, – спокойно ответила та. – Итальянский.

– Ладно, – успокоил сам себя Ефим Аркадьевич. – А с чего ты решила, что он еврей?

– Потому что у него мама еврейка, и папа еврей, – рассудила безжалостная Надюха. – Фламинио Модильяни и Евгения Гарсен. А в Париж он приехал из Италии. В 1906 году.

Все это она излагала, не переставая подпрыгивать.

Нет, это надо было пережить достойно. Береславский остановился, присел на пенек, подождал, пока перестало колотиться сердце. «Спокойствие, только спокойствие!» – как говорил в его собственном детстве любимый летающий мультгерой.

В конце концов, нет никаких проблем узнать историю семьи Модильяни в справочнике или в Интернете. Но какой, к черту, Интернет в смешанном лесу на берегу Онежского озера?

Конечно, она могла читать о нем раньше. Но вот он, профессор Береславский, наверняка все это читал раньше! Однако максимум что вспомнил бы, это имя юноши-красавца, в начале века покорившего Монмартр и умершего в нищете. Его звали Амедео.

И все! Никаких тебе Фламиний Модильяни и тем более Евгений Гарсен!

– Ты ведь не скажешь ничего Вадику с Ленкой?

Похоже, девчонка сама расстроилась, осознав произошедшее. Она взяла Береславского за руку и просительно заглянула ему в глаза.

– Нет, конечно, – пообещал ей Ефим.

Она сразу поверила (Береславскому не доверяла только Наташка, и то по весьма специфическим вопросам) и, успокоившись, снова запрыгала с корня на корень.

– Ты про всех художников все знаешь? – наконец, осторожно спросил Ефим.

– Не-а, – созналась девочка, легко балансируя на поваленном бревне. – Не про всех.

– А про кого знаешь?

– Про кого мне рассказывали. Или диски смотрела. Или в книжке прочла.

– А ты уже читаешь?

– Ага! – Теперь она прутиком водила по невысох-шей лужице.

– А про что ты еще прочла или в диске посмотрела, кроме художников?

– А что тебя интересует? – Надюха доверчиво смотрела в глаза профессору.

– Какая фирма выпустила мой джип?

– У тебя нет джипа.

– Как это нет? – снова возмутился Ефим Аркадьевич: это ж вам все-таки не Амедео Модильяни, Береславский лично приехал сюда на джипе из Москвы.

– Джипы – это от GP, general purpose, военная машина общего назначения. Эту марку, JEEP, – по буквам (английским!!!) продиктовала Надюха, – сейчас другая фирма делает, «Крайслер» называется. А у тебя внедорожник фирмы «Ниссан».

– Понятно, – после некоторого молчания сказал московский профессор, хотя ничего понятно не было. – А что ты еще знаешь?

– А что тебя интересует? – Сказка про белого бычка начала прокручиваться по третьему кругу.

– Ладно, – наконец сказал Береславский.

«Попробуем зайти с другого бока. В конце концов, знания и умения – разные вещи, чтобы понимать это, даже не надо быть профессором».

– А вот то, что ты прочла или увидела, ты только запоминаешь или можешь применить? Ну вот, например, ты шахматные правила знаешь?

– Знаю.

– А играть можешь?

– Нет.

Ефим Аркадьевич даже обрадовался.

– То есть правила знаешь, а играть не можешь?

– А как я буду играть, если Вадька отказывается? – возмущенно спросила девчонка.

– А… почему он отказывается? – уже догадываясь, каким будет ответ, упавшим голосом спросил Береславский.

– Он очень злится, когда проигрывает, – грустно вздохнула Надюха.

Ладно. Всё хорошо. Просто надо немного успокоиться.

Ефим Аркадьевич сжал ладонями виски, и ему действительно стало легче. В конце концов, в его жизни уже происходили необъяснимые события.

Вот, например, когда он работал редактором научно-популярного журнала, к ним в редакцию пришел мужик и сообщил, что с помощью наручных часов управляет движением Вселенной. С ним вежливо согласились, но мужик понял, что ему не поверили. Взял бумажку, что-то в ней черканул и заклеил в конвертик.