– А если мало зарабатываешь – правила соблюдай, – холодно заметил капитан.

Вот это уже кое-что. Некое, слабо, правда, выраженное приглашение к переговорам.

– Ну, раз уж не соблюл, – перевожу разговор в привычное русло, – оштрафуйте на месте, только не сильно.

– Мы штрафовать на месте не имеем права.

Вот же чертов капитан! Похоже, я действительно влип как минимум на штраф.

– Может, все-таки как-нибудь разойдемся? – Теперь мое нытье вполне естественное, без какого-либо наигрыша.

– Вы что, мне взятку предлагаете? – усмехается тот.

Ну, попал! Неужели лишит прав?

… Фу, ты, черт! Отлегло…

Капитан, не снимая с лица усмешку, претворяет в жизнь метод, описанный моей Ленкой, правда, модернизированный. А именно: пальцем пишет по пластику «торпедо» четыре больших невидимых цифры: 1500.

– Я дам вам полторы тысячи, не вопрос! – радуюсь я.

Пусть и не сразу, но события переходят в привычное русло. Нет, все-таки этот бизнес надо бросать. Так никаких нервов не хватит.

Осторожный капитан молчит.

Я вытаскиваю три пятисотки, сую ему в руки.

В этот момент задний мент перестает сопеть, и мои собственные руки оказываются зажатыми в стальные тиски. Сначала – фигурально, а через короткое время – натурально. В первый раз в жизни я оказываюсь в наручниках. И это очень, очень неприятно! «Господи, что же делать?» – думаю я. Как оказалось, вслух, потому что капитан ехидно советует:

– Прежде всего, взяток не давать, молодой человек. Обыщи его, Петь, – это он – уже своему плечистому сослуживцу.

Вот теперь я влип насовсем. Потому что микрофон обнаруживают сразу. Как будто знают, что он у меня за лацканом…

Мое сердце пронизывает страшная догадка. Нет, этого не может быть! Мы с Витьком знаем друг друга много лет! И потом он же соучастник! Я слегка успокаиваюсь, если так можно сказать о моем потном состоянии.

– Да, молодой человек, – теперь капитан серьезен. – Похоже, вы не просто нарушитель ПДД и даже не просто взяткодатель. Вы – шантажист! Петя, обыщи их машину и приведи второго.

Через минуту и Витька, и его хитрый кейс оказываются в милицейском «жигуле», а капитан вовсю строчит протокол задержания – он мне уже об этом объявил.

– Я тут ни при чем, – бормочет на заднем сиденье Витек. Руки ему, в отличие от меня, не сковывают.

Мы вдруг – через зеркало заднего вида – встречаемся с ним взглядами. И все становится ясно.

«При чем» тут Витек. Очень даже «при чем». Но ему-то это зачем? Неужели нас выследили? Или просто ментам «палка» нужна по взяткодателям? Нет, нас выследили! Витька прижали, и он подсунул мне «шоколадное» дело. И сидеть мне теперь – не пересидеть… О господи!

– Подпишите протокол, – говорит мне капитан, но бумагу не отдает.

– Где? – безразлично спрашиваю я.

Сломался Вадик Оглоблин. Не прирожденный я оказался бандит. Буду теперь в тюрьме лозунги писать. Бедная Ленка, она же ждать меня станет! Какая же я сволочь!

– Вот здесь, – показывает мне капитан, но бумагу опять не отдает.

– Так давайте, – слабо прошу я.

– Если подпишете – тюрьма, – улыбается он.

– А если не подпишу? У меня что, есть выбор?

– Если не подпишете, то у вас есть выбор, – серьезно говорит капитан.

– Какой?

Я уже готов нашу комнату продать, лишь бы не идти в тюрьму. Я очень боюсь тюрьмы!

– Первый – все равно сидеть. Вы не подписываете, мы подпишем, как свидетели. И Виктор Быков подпишет.

– Как свидетель? – уточняю я. Мог бы и не уточнять, и так все ясно.

– Как свидетель, – соглашается капитан.

– А второй?

– Вы принимаете предложение вон того господина, – показывает капитан куда-то на улицу. Там я вижу напомаженного хлыща. Только без здоровяка. Роль которого – даже с большим успехом – сыграли подсадные менты.

– Я согласен, – говорю я.

Черт с ним, с искусством! Все, что угодно, лишь бы не тюрьма. А там посмотрим.

С меня снимают наручники. Витек подходит к хлыщу и, не особо таясь, берет у него пакет. Наверное, на всех трех иуд.

А пакет-то объемистый. Значит, художник Вадим Оглоблин чего-то в этом мире стоит. Хотя зачем себя обманывать: как художник Вадим Оглоблин в этом мире теперь не стоит ничего. Ноль. Зеро.