И здесь путешественников ждало полное разочарование. Знаменитый немецкий «орднунг» в действии. Они проезжали деревню за деревней, городок за городком. А все население упомянутых гнезд цивилизации было поголовно – как по императорскому указу – погружено в сон.

Указатели на немецком языке также не добавляли ясности англоязычному, и то условно, Береславскому.

Покрутившись по мелким дорожкам среди мирно спящих немцев, Ефим снова вырулил на автобан. И снова не обнаружил на площадках отдыха никаких отелей, хотя проехали уже достаточно.

– Пап, может, еще раз с трассы съехать? – осторожно предположила-посоветовала Лариска (ее мама благоразумно молчала). – Только не на деревенскую дорогу, а в город нормальный свернуть. Там-то отели точно есть.

Ефим не любил советов от женщин, но логика в словах дочери была. Тем более и съезд в свете «патрулиных» фар обозначился. Название города было указано на стрелке. Совершенно неизвестное Ефиму – «Аусфахрт». Но мало ли в Германии неизвестных Береславскому городов? Да и какое им дело до названия места, в котором надо провести одну ночь?

Рванули в Аусфахрт. Километра три уже проехали – нет никакого Аусфахрта. На ближайшем перекрестке снова забрались на автобан, который, как считал Ефим Аркадьевич, ведет на юго-запад, то есть в попутном направлении. По нему проехали километров десять – и опять указатель на Аусфахрт! Ну, теперь-то они его найдут!

Ан нет, снова неуловимый Аусфахрт спрятался где-то в ночи.

Когда эта история повторилась в третий раз, в голове у Береславского мелькнуло что-то мистическое. Вспомнилась «Вальпургиева ночь» и почему-то, по ассоциации – «Вечера на хуторе близ Диканьки». А еще бессмертное: «… а вдоль дороги – мертвые с косами стоят!»

– Гады немцы! – в отчаянье прошептал Ефим. Мстят за деда-танкиста, а может – за деда-партизана. Оба они в свое время причинили тевтонам максимальное количество неприятностей.

А сзади вдруг совершенно не вовремя – и совершенно бестактно! – захохотала Лариска.

– Ты чего? – недовольно насупился рекламный профессор.

– Пап, я теперь точно знаю, что такое Аусфахрт, – радостно сообщила дочь, поковырявшись в своем коммуникаторе.

– Ну и что такое? – мрачно спросил отец, в общем-то, уже догадываясь, что услышит в ответ.

– Съезд, сход, выход. Съезд с автобана, короче. Так что город Аусфахрт есть практически в каждом месте Германии.

– Спасибо, умница, – двусмысленно поблагодарил Береславский. – А раньше нельзя было посмотреть?

Но и в самом деле смешно.

Короче, намаялись все достаточно, и, увидев вдруг указатель «Потсдам», Ефим свернул на него. Заодно понял, что ехал все-таки не на юго-запад, а просто на запад, и даже с некоторой примесью севера. Ладно, черт с ним, завтра наверстают упущенное, а пока уже очень хотелось спать.

По левому борту показался отель. Даже не заходя внутрь, было видно, что дорогой. Внутренний голос подсказал Ефиму, что лучше найти следующий: в большом городе их должно было быть много. Публика на заднем сиденье расстроенно засопела, но вслух ничего не сказала, понимала, что папаша и так на взводе.

На следующем отеле сверкала надпись «Холидей Инн», так что, скорее всего, он был в смысле экономии похуже предыдущего.

И вот когда городские кварталы уже стали постепенно заканчиваться, справа от «патруля» вдруг пошел длинный деревянный забор, из-за которого горбами торчали высокие спины «караванов». «То, что надо!» – мысленно возликовал командир экипажа.

Мотель. Дешево и сердито. Это вам не Турция: в Германии даже в однозвездных хостелах имеются все удобства. А стоимость – именно как в хостеле.

Увидев ворота, Ефим решительно свернул к въезду. Правда, у ворот никого не оказалось. Зато была кнопка, нажав на которую, он услышал что-то по-немецки. Ответил почему-то по-русски: типа, переночевать хотим.

Ворота отъехали в сторону. «Действительно, очень экономно», – одобрил Береславский. Даже служивого не задействовали.

Они поставили «Патрол» на стоянку, где уже ночевало довольно много машин. Платить надо было там же: на выходе стояли обычные парковочные автоматы. «И тут эконом-вариант», – снова оценил хозяйственный Ефим Аркадьевич.

Путешественники взяли в руки свои узлы и пошли к невысокому, скупо освещенному дому, возле которого стояла стайка таких же, наверное, бедолаг-ночлежников. В единственном подъезде на свете тоже экономили, а половицы были такие скрипучие, как будто последний ремонт делали еще при императоре Вильгельме.

Короче, все устроило здесь Береславского, не расположенного тратить лишние деньги.

Все, кроме цены. Потому что в чеке сообщалось, что за ночлег за два номера следует заплатить… без малого шестьсот (!!!) евро. Чуть не взвыв от досады (деваться уже было некуда), Береславский достал кредитку.