— Она не дает мне покоя с самой свадьбы. Требует, чтобы я больше времени проводил с тобой. Считает, что ты нуждаешься в утешении друзей мужского пола, и все такое…

— Узнаю леди Эмму. — Тед приложился к пиву.

— Ну да, последнее время она постоянно торчит в книжных клубах.

— Нечего было назначать ее главной по культуре. Сам знаешь, как серьезно она воспринимает подобные вещи!

— А ты взял бы и обрюхатил ее. В очередной раз. Когда она беременна, вся энергия куда-то девается.

— Троих детей вполне достаточно. Особенно наших.

И снова в его голосе прозвучала гордость.

Мужчины молча пили пиво. Мег позволила себе надеяться на их скорый уход. Только бы они не прошли вглубь, где была разбросана одежда. Тогда все обойдется.

— Думаешь, он на этот раз купит землю? — внезапно спросил Кении.

— Сложно сказать. Спенсер Скипджек непредсказуем. Шесть недель назад он объявил, что точно выбрал Сан-Антонио, но теперь снова передумал.

Мег слышала немало отрывочных разговоров, чтобы кое-что о нем узнать. Спенсер был владельцем «Вайсрой индастриз», гигантской сантехнической компании, и все здешние жители рассчитывали на то, что он построит здесь новый гольф-курорт и комплекс кондоминиумов, а это привлечет туристов и пенсионеров и спасет город от экономических бедствий. Пока что в Уайнете было только одно приличное предприятие — электронная компания, совладельцем которой являлся Уоррен Тревелер, отец Кении. Но одной компании было недостаточно, чтобы поддерживать местную экономику, и город крайне нуждался в рабочих местах и свежем притоке денег.

— Мы должны устроить Спенсу рай на земле, — объявил Тед. — Пусть увидит, каким будет его будущее, если выберет Уайнет. Подожду до ужина, а потом заговорю о деле. Напомню о налоговых льготах, о том, что земля достанется дешево… ну, сам все знаешь.

— Если бы только на «Уиндмилл-Крик» было достаточно места, чтобы разровнять землю и построить курорт там.

Судя по тону Кении, вопрос часто обсуждался.

— Да, стройка обошлась бы гораздо дешевле.

Тед со стуком поставил банку.

— Тори хотела играть с нами завтра, но я сказал ей, что если увижу рядом с клубом, велю арестовать.

— Это ее не остановит, — покачал головой Кении. — Не хватало еще появления моей сестрицы. Спенс знает, что не сможет нас переиграть, но если его побьет женщина, ничего хорошего из этого не выйдет. А в короткой игре Тори почти так же хороша, как я.

— Пусть Декс скажет Шелби, чтобы удерживала Тори подальше от клуба.

Интересно: «Декс» — сокращенное от «Декстер»? То имя, под которым Тед зарегистрировался в отеле? Тед откинулся на стену.

— Как только я узнал о планах Тори оказаться четвертой в нашей партии, заставил па вернуться из Нью-Йорка.

— Да… это определенно польстит Спенсу. Играть с великим Тедом Бодином!

Мег различила обиженные нотки в голосе Кении. Очевидно, и Тед тоже.

— Перестань вести себя как капризная девчонка! Ты почти так же знаменит, как па.

Улыбка Теда погасла. Он бессильно уронил руки на колени.

— Если у меня ничего не выйдет, город пострадает больше, чем ты себе можешь представить.

— Пора тебе дать людям знать, насколько серьезна ситуация.

— Они уже знают. Но пока что я не хочу, чтобы об этом говорили вслух.

Снова последовало молчание. Мужчины дружно прикончили пиво. Наконец Кении встал.

— Мне пора. И ты ни в чем не виноват, Тедди. Мы уже сидели в полном дерьме… еще до того, как тебя избрали мэром.

— Знаю.

— Ты не волшебник. Можешь только сделать все, что от тебя зависит.

— Ты слишком долго был женат на леди Эмме, — проворчал Тед. — И говоришь, как она. Еще немного, и пригласишь меня вступить в твой чертов книжный клуб!

Мужчины еще немного поболтали, шутливо перебраниваясь по пути к выходу. Шаги постепенно затихали. Взревел мотор, Мег присела на корточки и позволила себе облегченно вздохнуть. Но тут же поняла, что свет по-прежнему горит.

Дверь снова распахнулась, и по полу застучали каблуки. Она осторожно посмотрела вниз. Посреди помещения стоял Тед, сунув большие пальцы в задние карманы джинсов. И смотрел на то место, где был алтарь. Смотрел, слегка опустив плечи. Позволив ей увидеть беззащитного усталого человека, прятавшегося под броней самообладания.