Поэтому пришлось поделиться меньшей из бед.

— Ма, хочу сказать… Моя работа… она совсем не впечатляет.

— Мег, перестань себя принижать. Не могу изменить того факта, что ты родилась в семье суперуспешных людей. Это мы странные. Ты нормальная, интеллигентная красивая женщина, позволившая сбить себя с толку. Но теперь все позади. Ты начала новую жизнь, и мы невероятно тобой гордимся. Мне нужно бежать. Пока. Я тебя люблю.

— Я тоже, — пробормотала Мег. И уже когда мать повесила трубку, добавила: — Ма, я не координатор. Я вожу тележку с напитками. Зато мои украшения продаются влет.

Дверь открылась, и появился Тед.

— Завтра я пришлю кого-нибудь прибраться.

— Нет, — устало бросила она. — Не хочу, чтобы кто-то это видел.

Тед понимающе кивнул:

— Тогда посиди здесь и расслабься. Я все сделаю. Она хотела одного: свернуться клубочком и подумать о случившемся. Но слишком много лет она позволяла другим людям убирать за ней.

— Я в порядке. Только сначала переоденусь.

— Тебе не следует этим заниматься.

— И тебе тоже.

Это доброе прекрасное лицо вызывало сердечную боль. Несколько недель назад она бы спросила себя: что человек вроде Теда делает с такой женщиной, как она?! Но в ней что-то стало происходить. В ней росло ощущение самодостаточности, заставлявшее сознавать, что и она чего-то стоит.

Он вытащил на улицу испорченную мебель. Она подмела пол. Управившись в церкви, она пошла убирать на кухне, но обнаружила, что Тед уже все привел в порядок.

К тому времени, как они закончили, уже почти стемнело. Оба проголодались. Они отнесли пиво и остатки от ленча на кладбище и расставили на махровом банном полотенце. Они ели прямо из контейнеров; иногда их вилки сталкивались. Мег хотела поговорить о том, что произошло в доме его матери, но она подождала, пока они поужинают, прежде чем затронуть эту тему.

— Тебе никогда не следовало делать то, что ты сделал за ленчем.

Он облокотился на надгробие Хораса Эрнста.

— И что я сделал?

— Не притворяйся. Не нужно было целовать меня.

Она старалась подавить кипевшее в ней возбуждение.

— Теперь все в городе знают, что мы встречаемся. Спенс и Санни не пробудут в городе и пяти минут, как им все доложат.

— Позволь мне побеспокоиться о Спенсе и Санни.

— Как можно сотворить такую глупость?

«Такую чудесную глупость…»

Тед вытянул ноги.

— Хочу, чтобы ты немного пожила у меня.

— Ты что, не слышишь, что я тебе говорю?

— Теперь в городе о нас знают все. Поэтому смело можешь переезжать ко мне.

После всего, что он сделал для нее, она больше не может сражаться с ним.

— Спасибо за предложение. Но, переехав к тебе, я очень обижу Франческу.

— Я вполне способен договориться с собственной матерью, — мрачно бросил он. — Я люблю ее. Но она не будет диктовать мне, как жить.

— Да, мы все это говорим. Ты. Я. Люси.

Она воткнула палочку в землю.

— Наши матери — женщины сильные. Рассудительные. Умные. Каждая правит своим миром, и все безумно нас любят. Весьма действенная комбинация, при которой трудно делать вид, что они нормальные матери.

— Ты не останешься здесь одна. Тебе даже спать негде.

Мег уставилась на груду мусора, еще недавно бывшую ее мебелью. Тот, кто сделал это, не остановится.

— Ладно, — согласилась она. — Но только на эту ночь.

Она последовала за Тедом к своей развалюхе. Едва они вошли в дом, как он обнял ее одной рукой, а другой схватил телефон.

— Ма, кто-то вломился в церковь и все там разгромил, так что Мег поживет у меня пару дней. Ты ее пугаешь, я на тебя зол, и ты здесь нежеланная гостья, так что оставь нас в покое.

Он нажал кнопку.

— Она меня не пугает, — запротестовала Мег, — то есть не слишком.

Он чмокнул ее в нос, повернул лицом к лестнице и шлепнул по попке, чуточку задержавшись на драконе.

— Как ни противно признавать это, но ты едва держишься на ногах. Иди спать. Я поднимусь позже.

— Свидание с горячей штучкой?

— Еще лучше. Я собираюсь поставить камеру видеонаблюдения в церкви, — пояснил Тед и жестко добавил: — То, что я сделал бы с самого начала, расскажи мне кое-кто о первом взломе.

Она не так глупа, чтобы оправдываться!

Вместо этого она обняла его и потянула вниз, на пол. После всего, что случилось сегодня, на этот раз все будет иначе. На этот раз он коснется не только ее тела.