– Бетти… – начала она и умолкла, уставясь на визитеров.

– Это мосье Ано, Энн, – представила Бетти, и девушка побелела как бумага.

Значит, это Энн Апкотт, подумал Джим, – девушка, которая писала ему и знакомство с которой он дважды отрицал, хотя сидел бок о бок и даже говорил с ней.

– Значит, вы приехали! – воскликнула Энн, подбежав к нему. – Я знала, что вы это сделаете!

Джим видел перед собой хорошенькое личико, пару сапфировых глаз и густые золотистые волосы.

– Конечно, – неуверенно отозвался он.

Ано посмотрел на него с улыбкой, говорящей яснее слов: «У этого молодого человека будет много неприятностей, прежде чем он покинет Дижон».

Библиотека представляла собой большую продолговатую комнату с двумя высокими окнами, выходящими во двор, и маленьким окошком в дальнем конце над тротуаром. Дверь рядом с ним вела в смежную комнату, а большой камин располагался напротив высоких окон. Стены были уставлены книжными полками. Ано вернул на место том, который держал в руке.

– Можно легко догадаться, что это библиотека Саймона Харлоу – знаменитого коллекционера, – повторит он. – Я всегда думал, что наилучший способ узнать правду о человеке – изучить и сравнить книги, которые он покупает и читает. Но, увы, на это никогда не хватает времени. – Детектив повернулся к Джиму. – Подойдите сюда, мосье Фробишер. Даже взгляд на корешки может поведать многое.

Джим занял место рядом с Ано.

– Смотрите, вот книга о старом английском накладном золоте, а вот… пожалуйста, прочтите название.

– «Марки и монограммы на керамике и фарфоре», – прочитал Джим.

Ано повторил название и двинулся дальше. С полки у окна, где сидела Бетти, он снял книгу в бумажной обложке и стал просматривать иллюстрации. Это была брошюра о бэттерсийской эмали. [19]

– Очевидно, должен быть второй том, – сказал Джим Фробишер, глядя на полку.

Его замечание было праздным. Он думал не о книге, а о том, почему Ано подозвал его. Не рассчитывал ли детектив, что девушки обменяются быстрым взглядом, свидетельствующим о том, что они состоят в заговоре? Если так, то его постигло разочарование, ибо ни Бетти, ни Энн не подали друг другу никакого знака.

– Да, похоже, – ответил Ано на предположение Джима. – Но эта брошюра – полная, продолжения не предусмотрено. – Он поставил книгу на полку, положив палец на свободное место рядом с ней, но его мысли явно блуждали далеко.

Спокойный голос Бетти вернул его к действительности:

– Мосье Ано, вы упомянули о втором пункте, насчет которого хотели задать мне вопрос.

– Да, мадемуазель, я не забыл о нем.

Он быстро повернулся к обеим девушкам. Бетти сидела на подоконнике слева от него, а Энн Апкотт стояла справа, с благоговейным страхом глядя на детектива.

– После того как Борис Ваберский предъявил свое обвинение, мадемуазель, – осведомился Ано, – не получали ли вы анонимных писем, которые распространяются по всему Дижону?

– Получила одно, – ответила Бетти, и Энн удивленно подняла брови. – Оно пришло в воскресенье утром. Письмо было абсолютно клеветническим, и я бы не обратила на него внимания, если бы там не говорилась, что вы, мосье Ано, должны приехать из Парижа, чтобы заняться этим делом.

– Ого! – воскликнул Ано. – И вы получили это письмо в воскресенье утром? Не могли бы вы показать его мне, мадемуазель?

Бетти покачала головой.

– Нет, мосье.

– Ну разумеется, – улыбнулся Ано. – Вы уничтожили его, как и следует поступать с подобными письмами.

– Нет, – сказала Бетти, – я его сохранила. Я положила письмо в ящик письменного стола в моей гостиной. Оно все еще там, мосье Ано, но комната опечатана.

Ано выслушал это с нескрываемым удовлетворением.

– Значит, оно никуда не убежит, мадемуазель. – Внезапно он помрачнел. – Выходит, комиссар полиции опечатал вашу личную гостиную. Это немного чересчур.

Бетти пожала плечами.

– Я храню там мои личные вещи, а обвиняют, в конце концов, именно меня! – с горечью отозвалась она.

Энн Апкотт шагнула к ней и посмотрела на Ано.

– Это не совсем так, – возразила она. – Гостиная Бетти принадлежит к тем же апартаментам, что и спальня мадам Харлоу. Это последняя комната в ряду выходящих в холл, поэтому комиссар извинился и сказал, что вынужден опечатать ее вместе с другими.

– Благодарю вас, мадемуазель, – улыбнулся Ано. – Это в какой-то мере оправдывает его действия. – Он с усмешкой бросил взгляд на Бетти. – Боюсь, я имел несчастье оскорбить мадемуазель Харлоу. Не поможете ли вы мне прояснить вопрос с датами? Насколько я понимаю, мадам Харлоу похоронили в субботу утром, двенадцать дней тому назад?