Во время этого монолога Ано успел встать рядом с Энн, дабы убедиться, что она занимает вышеописанную позицию, а потом перебежать через комнату и распахнуть упомянутую дверь.

– Вы успели заметить, как свет играет на орнаментах и панелях портшеза по другую сторону камина, справа от вас. Стоя в темноте… – теперь Ано говорил медленно, делая промежутки между словами, – вы слышали звуки борьбы в спальне и слова, произнесенные четким шепотом.

– Да. – Энн вздрогнула. Серьезное и властное поведение Ано явно встревожило ее.

– Пожалуйста, снова встаньте здесь и прислушайтесь, как в ту ночь. Благодарю вас! – Ано повернулся к Бетти: – А вы, мадемуазель, и вы, Франсина Роллар, пожалуйста, пройдите со мной.

Он направился к двери в гардеробную, но Бетти даже не поднялась со стула. Ее щеки побледнели.

– Мосье Ано, – заговорила она дрожащим голосом, – я догадываюсь, что вы собираетесь сделать. Но это ужасно и жестоко по отношению к нам. К тому же я не вижу, какой в этом толк.

– Никакого, – сказала Энн Апкотт, прежде чем Ано успел ответить. Она была еще сильнее обеспокоена, чем Бетти, хотя ей, несомненно, предстояло играть более легкую роль. – Почему мы должны повторять все, что пережили тогда?

Ано повернулся, стоя в дверном проеме.

– Умоляю вас позволить мне осуществить мои намерения. Думаю, когда я закончу, вы поймете, что мой эксперимент не был бессмысленным. Разумеется, я понимаю, что подобные моменты весьма неприятны. Но – прошу прощения – я не думаю о вас. – Голос детектива был настолько серьезным, что его резкие слова не звучали оскорбительно. – Я думаю о женщине, вдвое старшей каждой из вас, чья несчастливая жизнь подошла к концу той ночью в этом доме. Меня тронули две фотографии, которые вы, мадемуазель Харлоу, показали мне сегодня утром. – Он закрыл глаза, словно вспоминая эти два снимка с их вопиющим контрастом. – Сейчас я отстаиваю интересы покойной. Если ее убили, я намерен узнать, кто это сделал, и добиться, чтобы преступник понес наказание!

Фробишер не представлял себе, что Ано способен испытывать столь глубокие и страстные чувства. Он стоял между ними, подобно карающей фигуре Правосудия с огненным мечом.

– Вы обе еще молоды. Что значит для вас несколько неприятных минут? Умоляю вас не препятствовать мне.

Бетти молча встала. Ее лицо было белым как мел.

– Пойдем, Франсина. – Казалось, ей трудно говорить. – Нам нужно показать мосье Ано, что мы не трусихи, за которых он нас принимает.

Но Франсина не двигалась с места.

– Я ничего не понимаю. Я всего лишь бедная девушка, и это меня пугает. Полиция… она расставляет ловушки…

Ано засмеялся:

– И часто ловят в них невинных? Ответьте, мадемуазель Франсина!

Он с почти презрительным видом двинулся в спальню миссис Харлоу. Бетти и Франсина следовали за ним по пятам, остальные шли сзади, а Фробишер замыкал процессию. Ему так же не хотелось наблюдать за экспериментом Ано, как девушкам – участвовать в нем. Предстояла некая реконструкция сцены, описанной Энн Апкотт, несомненно с целью проверить ее искренность. Так как это был скорее тест на выдержку, чем на честность, эксперимент не казался Джиму ни надежным, ни честным. Он задержался в дверях, чтобы подбодрить Энн, но она снова смотрела на стоящие на шкафчике часы с тем же странным выражением озадаченности.

– Бояться нечего, Энн, – сказал Джим.

Девушка оторвала взгляд от часов и посмотрела на него.

– По-моему, я никогда не слышала, чтобы вы называли меня по имени. Благодарю вас, Джим! – Внезапно кровь прилила к ее лицу. – Признаюсь, я немного ревновала, – добавила она со смущенной улыбкой, словно стыдясь своих слов.

К счастью, появление в дверях Ано избавило Джима от необходимости отвечать.

– Простите, что прерываю ваш разговор, мосье Фробишер, – сказал он, – но крайне важно, чтобы мадемуазель слушала внимательно и ничто ее не отвлекало.

Джим последовал за Ано в спальню. Комиссар, его секретарь и мосье Беке стояли возле одного из окон. Бетти распростерлась на кровати миссис Харлоу, а Франсина Роллар поместилась у стены, неподалеку от двери, испуганно бегая глазами из стороны в сторону. Однако Джима Фробишера удивило не это зрелище, а нечто странное в облике Бетти Харлоу. Приподнявшись на локте, она уставилась на дверь, как будто забыла об окружающих и пугающий Франсину эксперимент не имел для нее никакого значения. Бетти казалась одержимой – ее лицо было неподвижным, словно застывшая маска страсти. Впрочем, это продолжалось всего лишь секунду – лицо Бетти расслабилось, и она опустилась на кровать, глядя на Ано в ожидании инструкций.

Детектив знаком указал Джиму занять место среди группы у окна, а сам встал у края кровати и поманил к себе Франсину. Когда она медленно подошла к кровати, Ано также молча велел ей занять место у изголовья. Некоторое время девушка отказывалась, упрямо качая головой. Она опасалась какого-то трюка, и когда наконец, по знаку Бетти, двинулась к требуемому месту, то шла так осторожно, как будто опасалась, что перед ней разверзнется пол. Ано подал ей еще один знак, и Франсина посмотрела на клочок бумаги, где он написал несколько слов. Очевидно, детектив вручил ей бумагу, когда Джим разговаривал с Энн Апкотт. Франсина знала, что нужно делать, однако ее недоверчивая крестьянская натура восставала против этого. Но Ано сверлил ее взглядом, и она с неохотой склонилась над лежащей на кровати Бетти, четко прошептав: