– Марианна, – обратился он к ней, – вы можете сказать мне, какая одежда исчезла из гардероба мадам Девениш?

Марианна пожала плечами.

– Это нетрудно. У бедной овечки было не так много одежды.

Слово «овечка» по отношению к существу, способному на такую жгучую ненависть, как Эвелин Девениш, показалось мистеру Рикардо в высшей степени неподходящим. Оно было просто великолепно в своей абсурдности.

– Исчезли платье, которое мадам носила вчера вечером, и накидка, – сообщила Марианна, ощупав ряд висящей на плечиках одежды.

– Ага! – воскликнул Ано. – Накидка!

– Да, мосье, коричневая атласная накидка с подкладкой, воротником и манжетами из белого горностая. Мадам купила ее давно – сейчас она вряд ли могла бы себе это позволить.

– Благодарю вас. – Ано снова окинул взглядом помещение. – Сейчас мы посетим комнату американской мадемуазель. Думаю, Марианна, вы сумеете помочь нам и там.

– Мадемуазель Уиппл – совсем другое дело! Она собиралась ехать отсюда в Америку, так что все ее вещи здесь. Ручаюсь, вы найдете много красивой одежды в чемоданах, которые никогда не запирались. Платья, накидки, шарфы, чулки, туфли! Не знаю, мосье, нравится ли вам смотреть на женскую одежду. Откровенно говоря, я не слишком высокого мнения о мужчинах, которые этим увлекаются.

Если здесь и была овечка, подумал мистер Рикардо, так это инспектор Ано из парижской Сюртэ-Женераль. Марианна стояла, подбоченясь, упорно не желая понимать, какая помощь от нее требуется. Она возмущалась от всей души вторжением полиции в Шато-Сювлак, в результате которого ее любимая молодая хозяйка свалилась в обморок как подкошенная. Мистера Рикардо интересовало, не кроется ли за этим страх перед тем, к чему может привести расследование. Служанка смотрела на высокого и широкоплечего детектива как на какого-то безнадежного забулдыгу. Однако Ано был сама кротость, и покрасневший от негодования комиссар не мог поверить своим глазам и ушам.

– Я прошу показать мне одежду мадемуазель, так как хочу, чтобы она снова могла ее носить, Марианна, – попытался объяснить Ано.

Презрительно фыркнув, служанка повернулась, прошла по коридору мимо парадной двери и повернула в сторону башни. Рядом с дверью комнаты Дайаны Тэсборо находилась еще одна дверь с панелями из матового стекла в верхней части. За ней оказалась спиральная лестница. Поднявшись по ней на площадку, Марианна остановилась перед очередной дверью, к которой булавкой была приколота записка:

Marianne! Je vous prie de не pas me reveiller le matin.

– Это почерк мадемуазель? – спросил Ано у служанки.

– Да, мосье. Я отдаю письма почтальону и знаю ее почерк.

– Несомненно, – согласился детектив.

Моро достал еще один ключ, отпер дверь, и вся группа проследовала за Ано в большую комнату с одним широким окном, выходящим в сторону сада и водного пространства Жиронды. Окно было открыто, и Ано задержался около него. Начался отлив, и река пестрела стоящими на якоре суденышками со свернутыми парусами и повернутыми кормой к Бордо. Лучи сентябрьского солнца окрашивали золотом сельский пейзаж. Крестьяне, стоя между рядами виноградника, нагибались, выпрямлялись и нагибались снова. Контраст между мирной картиной снаружи и тайной, окутывающей комнату, словно завораживал присутствующих.

Ано первым нарушил молчание.

– Ага! В этой комнате, Марианна, интерес представляет не только одежда! – воскликнул он, оглядываясь по сторонам.

В отличие от аккуратной спальни Эвелин Девениш здесь царил беспорядок. Серебристое платье, в котором Джойс Уиппл была вчера вечером, небрежно валялось на стуле; одна серебряная туфелька лежала в углу, а другая в центре комнаты; чулки были брошены на другой стул. Очевидно, Джойс, поднявшись к себе из гостиной, спешно переоделась вплоть до чулок и туфель.

Ано открыл гардероб, стоящий у правой стены. Он был полон платьев и сшитых на заказ костюмов, аккуратно висящих на плечиках.

– Остальное в нижнем ящике, – заговорила Марианна, указывая на высокий комод у задней стены возле двери.

Ано наклонился и выдвинул ящик. Там лежало несколько тщательно сложенных юбок и жакетов. Детектив повернулся к служанке и властно произнес:

– Наше поведение, несомненно, забавляет вас, Марианна, но мы здесь не для забавы. Будьте любезны сообщить коротко и ясно: исчезло ли какое-нибудь платье из гардероба или ящика?

– Не знаю, – сразу ответила Марианна.

– Или какая-нибудь накидка?

– Не знаю. Мадемуазель провела в Шато-Сювлак две недели и один-два раза надевала накидку, выходя вечером на террасу. – Служанка подошла к гардеробу и обследовала висящую там одежду. – Вот эту. – Она коснулась накидки из золотистой парчи.

– Благодарю вас, – сказал Ано. – Больше не буду отвлекать вас от ваших обязанностей.

Марианна закрыла дверцу гардероба и вышла из комнаты. Ано подошел к кровати, которая стояла у стены напротив гардероба изголовьем к стене. Покрывало, на котором валялась скомканная пижама, было измято, а подушка отброшена в сторону. Ано откинул покрывало. Нижняя простыня была туго натянута на матраце – на ней не было заметно ни единой складки.