– Возможно, я старомоден, – недовольно произнес мистер Рикардо, махая рукой у себя перед носом, точно рыбьим плавником, – но я не выношу в своей спальне никакого курева, кроме самого мягкого сорта турецкого табака.

– Отлично! – добродушно отозвался Ано. – Значит, чем больше я выкурю мзрилендских сигарет, тем скорее вы подниметесь с кровати.

Рикардо тотчас же вспомнил вчерашние события.

– Я нужен вам! – воскликнул он. – Я должен дать показания. Судья покончил с собой в моем «роллс-ройсе». Прошу вас удалиться!

Отбросив одеяло, мистер Рикардо позвонил, вызывая Илайеса Томпсона. Через час он уже был в префектуре, где ему оставалось лишь подтвердить показания Ано. Впрочем, ему сообщили подробности смерти Тидона. Магистрат носил отравленную сигарету в специальном портсигаре. По краям гильза была наполнена табаком, а в середине помещалась стеклянная трубочка, содержащая девяностопроцентную дозу синильной кислоты.

– Я же говорил вам, что этот человек очень умен, – сказал позднее Ано, сидя со своим другом за ленчем в ресторане «Жирного каплуна». – Он был готов к подобному исходу.

– А вы это знали, – добавил мистер Рикардо.

Ано пожал плечами.

– Подозревал. Откровенно говоря, я рад, что Тидон избрал такой способ. Ведь он представитель магистратуры. И без того разразится огромный скандал, когда в суде выяснится вся правда. Хорошо, что мосье Тидон не дожил до приговора.

– Его бы осудили за убийство Эвелин Девениш? – ошеломленно воскликнул Рикардо.

– Нет-нет, друг мой!

Мистер Рикардо развел руками.

– Я плаваю в тумане и слышу сирену, но чем громче она звучит, тем плотнее становится туман и тем меньше я уверен в своем местоположении.

– Попробуйте копченую лососину, – посоветовал Ано, окидывая взглядом просторное помещение. – В тех редких случаях, когда богатый друг угощает меня ленчем в «Жирном каплуне», я не вполне уверен, завтракаю ли я в саду с декоративными горками или на дне аквариума.

Мистер Рикардо был хорошо знаком с этой манерой своего друга напускать на себя таинственность, зная все.

– Скажите мне только одно! – в отчаянии взмолился он. – Каким образом вы узнали, что Тидон повредил руку?

– Да, это может вас заинтересовать, – засмеялся Ано, наполняя бокалы лафитом 1899 года. – Сначала у меня возникла маленькая идея. Потом ее подтвердил ваш шофер и, наконец, вы.

Мистер Рикардо выпрямился и с достоинством произнес:

– Я привык к вашему подтруниванию. Более того, когда вы идете по горячему следу, а я прерываю вас, то знаю, что меня выставят на посмешище. Мне это может не нравиться, но я не возмущаюсь, зная, что я лишь ничего собой не представляющий пожилой джентльмен, которому посчастливилось быть другом знаменитости. Но когда дело, по вашим словам, закончено и вы наслаждаетесь покоем, покуда я танцую на раскаленных угольях, я бы предпочел, чтобы вы облегчили кое-какие мои затруднения.

Массивное лицо Ано сразу же выразило раскаяние.

– Но мой дорогой друг! – воскликнул он. – Никто не может больше ценить чью-либо дружбу, чем я – ту, которой удостаиваете меня вы. Я говорю истинную правду! А теперь слушайте. Помните, как мы с вами поехали в префектуру Вильбланша и мосье Тидон проводил пас в свой кабинет?

– Да, – кивнул Рикардо.

– Он положил свои шляпу и трость на столик сбоку, но оставался в перчатках на всем продолжении нашей беседы. Актеры на сцене и мосье Клемансо [65] носят перчатки в помещении, но остальные люди, как правило, их снимают. Меня это заинтересовало. Потом наступил весьма любопытный момент, когда вы рассказывали вашу историю. Вы говорили о комнате, в дверь которой постучали среди ночи. «Это комната Дайаны Тэсборо», – сказали вы, и мосье Тидон, очевидно взволнованный трудностью проблемы, ударил по столу правой ладонью. Помните?

– Да.

– Он сразу же повернулся спиной к нам и лицом к окну, поднял левую руку и схватился за шпингалет.

Под влиянием слов Ано сцена в кабинете магистрата представала все яснее перед мысленным взором Рикардо.

– Да, – согласился он.

– Но мне показалось, что мосье Тидон таким образом старается удержаться на ногах. Он слегка пошатывался, словно вот-вот упадет в обморок, а потом заговорил таким слабым голосом, что я не мог его не пожалеть. Прошло немало времени, прежде чем он снова повернулся к нам лицом. Я вспомнил, что Робин Уэбстер поранил руку, и, когда мы вернулись в Шато-Сювлак, нашел предлог отослать вас и поговорить наедине с вашим шофером. Вам это не понравилось, но я узнал две полезные вещи – во-первых, очередную идиому, которой воспользуюсь в подходящий момент, а во-вторых, получил важное подтверждение моей идеи. Я спросил у шофера: «Когда этот господин схватился рукой за шпингалет, как он выглядел?» И он ответил следующее: «Как будто вот-вот сковырнется с катушек». Я постарался запомнить это выражение, но при всем знании вашего языка затруднялся его понять. Поэтому я обратился к шоферу за разъяснениями и получил ответ, которого ожидал. Тидон собирался потерять сознание. Он хлопнул ладонью по столу и ощутил такую боль, что был вынужден ухватиться за шпингалет, чтобы не упасть. Это что касается меня и шофера. Теперь перейдем к вам.

– Да, перейдем ко мне. – Мистер Рикардо с нетерпением склонился вперед – все его негодование испарилось. Еще бы – ведь сейчас ему объяснят, какую важную роль он сыграл в расследовании!

– Мы с вами находились на террасе Сювлака. Вы заглянули в окно, увидели в тени комнаты человека, стоящего к вам спиной, и уверенно заявили: «Это магистрат!»

– Да.

– Но это оказался вовсе не магистрат, а Робин Уэбстер. Конечно, эти двое не так уж не похожи друг на друга, но, с другой стороны, не так уж похожи. Поэтому, если помните, я спросил вас, почему вы были так уверены в вашем ошибочном мнении. Вы не могли мне это объяснить. Но должна была существовать какая-то причина. И тогда я понял. Бедный мосье Тидон держал правую руку между пуговицами пиджака, как Робин Уэбстер держал свою правую руку на перевязи. Этот маленький факт открыл передо мной целый мир предположений и возможностей. Конечно, Уэбстера мог травмировать пресс для винограда. Но мне казалось более вероятным, что он и магистрат получили свои травмы в одном и том же месте и одним и тем же способом. Я начал спрашивать себя, не имею ли я противника в лице нашего превосходного мосье Тидона. Да, мой друг, в процессе расследования этого дела вы постоянно помогали мне.