Через несколько минут после появления бесчувственного тела в хронозал, распихивая застывших на месте научных сотрудников, влетели четверо в белых халатах.

– Разойдитесь! – крикнул один из них, трое других, не церемонясь, принялись отгонять яйцеголовых от площадки. – Мне нужно место и воздух. Приготовить пять кубиков адреналина, начинаем массаж сердца.

Люди в белых халатах обступили лежащего.

– Помогите положить его на носилки. Черепно-мозговая травма. Очевидно, разрывы внутренних органов и внутреннее кровоизлияние. Требуется стационарное реанимационное оборудование.

Если бы не общий успех произведенной операции, иначе чем позорным, Петр свое возвращение назвать не мог. Он сидел на корточках, прикованный наручниками к дужке кровати. Одна рука была сжата в кулак, во второй же был артефакт, который он бережно прижимал к груди. Из одежды на разведчике была только просторная больничная рубаха, с завязками на спине. Метнувшийся к нему полицейский попытался сбить с ног не в меру активного подозреваемого, но было уже поздно.

– Три, два, один!

И вот, выдернутый из прошлого, он уже сидит на белом круглом постаменте, с недоумением озираясь по сторонам. Надо отдать должное вышколенному персоналу Сколково, на лицах людей в белых халатах не дрогнул ни один мускул. Выбравшись из узкого люка в свое родное и такое спокойное время, Васнецов тут же попал в заботливые руки медицинского персонала «Хронотуризма», его закутали в теплый колючий плед и фактически силой отвели в медблок. Там он и пребывал в обнимку со свертком последние полчаса.

Появившийся через десять минут слесарь, ловко орудуя тонкими щупами и отмычками, снял с него наручники. Дужку от кровати, вывалившуюся через второй браслет, Петр потерял еще на этапе транспортировки в медпункт, где-то в запутанных коридорах Сколковского комплекса.

Все еще не придя в себя от пережитого шока, он безропотно подчинялся спокойному и уверенному голосу доктора. Врач то щупал у него пульс, то оттягивал веко, то предлагал открыть рот или поднять руки, а затем притронуться к кончику носа. Наконец и эта пытка закончилась, и Васнецов уж надеялся, что его оставили в покое, но тут на пороге появился вездесущий генеральный директор.

– Петр Александрович, с возвращением, – в накинутом на плечи белом халате, Мороз вошел в блок и, довольно улыбаясь, уселся на стул напротив хронотуриста. – Вы со своим конкурентом немного разминулись.

– Как? – насторожился Васнецов, но довольная физиономия собеседника тут же развеяла все сомнения.

– Подделка, – улыбаясь, объяснил Всеволод Олегович. – Тезка притащил в наше время точную копию вашей картины. Вот только, – он нахмурился…

– Что? Ну что? – в нетерпении воскликнул Петр.

– Откачать его не смогли. Как говорят в новомодных боевиках, «мертв по прибытии». О причине говорить пока рано, но наши врачи склонны утверждать, что это результат автомобильной аварии.

– Какая ирония судьбы, – грустно покачал головой Васнецов. – Погибнуть из-за банальной мазни, пусть даже и высококачественной.

– Хуже того, покойный имел дурную привычку каждую смерть фиксировать тонким шрамом на руке. Патологоанатом уже отметил в своем отчете, что свежих отметин прибавилось.

– Он там что… – ахнул разведчик и, приподнявшись на руках, сел. – Бойню устроил? Но зачем?

– Да бог его знает. – Мороз вопросительно кивнул в сторону свертка: – Иван Иванович с утра около периметра ошивается, извелся, бедолага. С ним пара братанов средних лет, вроде как экспертов по живописи. Безумно хотят ознакомиться с привезенным товаром.

– А почему на территорию не пустили? – удивился Васнецов.

– Не положено. Трапезников как своего подопечного увидел, озлобился сильно. Сейчас грозный медведь мечет молнии на ни в чем не повинные головы своих подчиненных. Тут не то, что Иван Ивановича, хозяина без спецдопуска не пропустят.

– Держите, – Петр протянул генеральному сверток с «Девушкой» и скрестил руки на груди. – Если вас не затруднит, извинитесь за меня перед Иван Ивановичем, если вдруг картина повреждена. В каком виде я ее получил у злоумышленников, в таком и передаю.

Приняв работу Яна Вермеера, Мороз несколько секунд стоял в раздумье, а потом весело подмигнул и вышел из палаты.

– Всеволод Олегович, – крикнул Петр в удаляющуюся спину местного покровителя. – Я тут надолго застрял?

– Ровно настолько, чтобы наши врачи убедились, что твоей жизни ничего больше не угрожает, – вернулся в палату главный.