Соседка, как лошадь в стойле, мотала головой, на отиравшегося поблизости кота она даже не взглянула.

– Сначала вот эти консервы, в них сухого корма можно немного добавить, потом просто консервы, а вечером – как хотите. Я ему кашу варила…

– Ладно, понятно все, – недовольно перебила ее соседка, – не подохнет он без тебя за сутки. Цветок покажи.

Перешли в комнату, тетка задрала голову к потолку и так застыла.

– Вот, я не знаю, как лучше – в тень ее поставить, или под лампу. Она зацветет скоро, – Марина умолкла в ожидании совета.

– Ладно, полью. Только ты ее сними, я туда не полезу, – заявила соседка, и вышла в коридор. Потом проверили, как поворачивается ключ в замке, соседка сунула запаску в карман своих грязных треников, прикрытых на пузе вылинявшей футболкой.

– Спасибо вам большое, – провожала отзывчивую соседку Марина, – вы меня очень выручили.

– Не на чем, – буркнула тетка и вышла на площадку. Из-за соседней, неплотно прикрытой двери несся разноголосый ор и чей-то плач, пахло подгоревшей жареной рыбой.

– До свидания, – Марина поспешила закрыть дверь, но успела услышать, как соседка, обернувшись, бросила сквозь зубы: «чокнутая» и «ненормальная».

– Зато я диссертацию напишу и детей твоих учить буду, – шепотом парировала Марина, – или открытие какое-нибудь совершу, и в Италию поеду. Или во Францию с лекциями.

Марина еще раз проверила «багаж» – спортивную сумку с «маскарадным» костюмом и маленькую белую сумочку. Присела на диван, рассматривая ее содержимое, и, наконец, решилась – выкинула зонт.

– Если что – куплю себе новый, и здесь в антикварный магазин сдам. Главное – до Москвы добраться, а там на метро доеду, за пятачок. Все равно собиралась посмотреть на все действующие станции, а заодно и с людьми поговорить. Прикинусь глупенькой провинциалкой, эскалатора боюсь и все такое, пусть меня, дурочку, уму-разуму поучат, – рассуждала она, глядя на отмытые плафоны старой люстры.

Все, надо спать, уже поздно, такси заказано на восемь утра. Ехать придется далеко: через Москву до Кутузовского проспекта, дальше по Можайскому шоссе, с него – на Сколковское через город Сколково. А уж потом через Баковский лесопарк, к центру хроноперемещений. Схема проезда лежит в кармане плаща, чтобы сразу отдать ее водителю. «Не забудь договориться с ним на вторник – уже в полусне напомнила сама себе Марина, – или пешком через этот лесопарк потащишься».

– Видеокамера находится вот здесь, – молодой человек, представившийся Марине как Виктор Данилов, консультант, указал на крохотное, с десятикопеечную монетку, отверстие в стенке сумки и продолжил:

– Чтобы изменить ракурс съемки, вам достаточно сделать так, – сумка повернулась в одну сторону, – или вот так. В общем, можете крутить ее, как хотите, «глазок» камеры не бликует, шума она не издает. Чтобы включить или выключить камеру, сумку надо открыть. Вот так.

Консультант продемонстрировал Марине, как закрывается и открывается ее сумка, научил несложным манипуляциям по ведению съемки, затем подвинул распахнутую сумку хозяйке.

– Теперь далее. Диктофон, – на стол легло крохотное устройство в пластиковом корпусе, – упрощенный функционал, простое и надежное управление, что важно в критической ситуации, цифровая подпись сделанной записи. Во время работы не подавляется устройствами для защиты от аудиозаписи, малое токопотребление и, что немаловажно, имеет сверхминиатюрные размеры. Плюс возможность ведения стереозаписи. Прошу, – молодой человек кончиком авторучки подтолкнул диктофон к сидящей напротив Марине. Она взяла устройство, внимательно рассмотрела его и зажала в кулаке.

– А как… куда… – договорить ей не дали.

– Уберите его в карман или просто держите в руке, как вам будет удобно, действуйте по обстановке. Не советую вам тыкать диктофоном в лицо человеку и вообще как-либо демонстрировать наличие у вас странного устройства. Те времена отличались тотальной подозрительностью, все следили друг за другом и только и делали, что целыми днями писали доносы в ФСБ.

– В НКВД, – механически поправила консультанта Марина, – в народный комиссариат внутренних дел. Потом он превратился в КГБ, а теперь в ФСБ.

– Неважно. Вы лучше бы подумали о том, как сольетесь с толпой, чтобы не выделяться. Первый совет – побольше молчите, открывайте рот только в самом крайнем случае, когда уж совсем прижмет. А второй… – Данилов скептически осмотрел Марину, – чтобы не вызвать подозрений вам надо преобразиться внешне. Мы могли бы помочь вам подобрать соответствующую эпохе одежду, сшить платье, костюм или обувь…

– Вряд ли у вас это хорошо получится. Крой платьев, начиная с тридцатых годов и включая начало шестидесятых, был настолько замысловатым, что современные портнихи не могут сшить стилизованные вещи, характерные для тех десятилетий. Многие портнихи старой школы владели уникальными навыками шитья и конструировали одежду прямо на человеке, без выкройки, раскраивая и закалывая материю на теле заказчика. Для этого требуется очень высокий уровень мастерства. Очень, – отрезала Марина.