— Дома ваш хозяин?

— Нет, сэр, он с утра в Клеведоне, даже обедать не приходил. Но я ожидаю его с минуты на минуту.

— Так и я подожду, — сказал Редмайн. — Моя трубка вам не помешает?

Это был совершенно лишний вопрос, потому что контора была пропитана табачным дымом.

— О, нисколько, сударь, Я привыкла. Никто не курит так много, как мистер Ворт.

Экономка ушла, а Редмайн вынул свою почерневшую трубку. Набивая ее, он грустно улыбнулся. Долго ли осталось ему пользоваться этим неизменным утешением? Позволят ли ему курить в тюрьме?

Он сидел и курил трубку за трубкой, а в комнате между там становилось все темнее и темнее. Служанка заглянула в дверь и спросила не нужно ли ему огня. Он отвечал отрицательно.

Луна выплыла из-за горизонта. Редмайн содрогнулся, когда первый луч ее серебристого света ворвался в комнату. Он вспомнил ужас прошлой ночи.

«Луна всегда считалась в связи с волшебством, — подумал он, — во вчерашнем деле было нечто хуже волшебства. Если бы дьявол не ослепил меня, я не принял бы одного человека за другого, когда было так светло, что я мог бы читать мою Библию».

Был уже десятый час и светилась лунная ночь, когда Джон Ворт пришел домой. Он обыкновенно входил в дверь конторы, потому что всегда приносил с собой какие-нибудь письма или заметки, которые надо было спрятать в письменный стол, или сам должен был написать письмо, прежде чем приняться за ужин. В этот день он пришел сильно утомленный и был неприятно поражен, увидев в темноте полуосвещенную луной фигуру ожидавшего его посетителя.

— Что еще нужно? — спросил он, не узнав Редмайна.

— Очень многое, — отвечал посетитель.

— Редмайн! Что значит, что вы пришли ко мне опять? Я заметил, что вы избегали меня.

— И имел к тому основательные причины, Джон Ворт. Вы своею ложью погубили мою бедную дочь.

— Своею ложью! Что вы хотите сказать? — спросил управляющий спокойно.

Он не хотел ссориться с Редмайном, с человеком, которого любил и жалел всем сердцем.

— Что вы хотите сказать, называя меня лжецом, Рик? Я никогда не лгал перед вами.

— Никогда! Разве вы не ввели в мой дом своего хозяина под ложным именем?

— Какого хозяина? Что вы хотите сказать, Редмайн?

— Вашего хозяина, который приехал сюда тайком, осмотреть свое поместье, словно замаскированный принц, или обманщик и лжец, каким он и оказался. Вы ввели его в Брайервуд, Джон Ворт, вы налгали о нем невестке. Она никогда не впустила бы в мой дом постороннего, если бы не ваша рекомендация.

— Но разве это был мой хозяин?

— Да, это был сэр Френсис Клеведон.

— Послушайте, Редмайн, — воскликнул Ворт, облокотясь руками на конторку и твердо смотря на фермера, — освободитесь от этого заблуждения раз навсегда, Сэр Френсис, сколько мне известно, никогда не был в Кенте, пока не переселился сюда год тому назад.

Редмайн захохотал.

— Как? И у вас хватает смелости говорить это мне? Он никогда не был в Брайервуде, вы никогда не рекомендовали его моей алчной невестке под именем мистера Вальгри? Сэр Френсис Клеведон и ваш мистер Вальгри не одно и то же лицо?

— Нет, не одно и то же, клянусь Богом, — отвечал Ворт твердо. — Губерт Вальгрев переменил свое имя на имя Гаркроса, когда женился на богатой наследнице.

Редмайн вскочил с места.

— Как! — воскликнул он. — Неужели это правда? Так это его портрет в медальоне, который был подарен моей дочери? Неужели два человека, чужие друг другу, могут быть похожи, как близнецы?

— Сэр Френсис и Губерт Вальгрев были похожи друг на друга, но не так сильно, как вам кажется.

— Принесите свечу, взгляните на миниатюрный портрет, — сказал Редмайн.

Управляющий зажег лампу, висевшую над конторкой. Редмайн молча протянул ему открытый медальон.

— Да, — сказал Джон Ворт, — это портрет Губерта Вальгрева. Он представлен здесь красивее, чем был на самом деле, и лет на десять моложе, но сходство тем не менее большое.

— Так это его портрет? — воскликнул Редмайн со сдержанным волнением. — Портрет человека, который лежит убитый в Клеведоне?