— Сессия скоро кончится, и тогда, надеюсь, вы будете иногда удостаивать меня своим обществом, — сказала Августа угрюмым тоном.

— Конечно, душа моя. Но дело в том, что когда я могу провести с вами несколько времени, вы всегда страдаете головною болью.

Августа промолчала. Общество мужа было нужно ей не для того, чтобы проводить с ним вечера t^ete-'a-t^ete. Ей нужно было, чтоб он выезжал с ней для того, чтоб общество считало ее брак счастливым.

— Боюсь, не подумали бы наши знакомые, что между нами произошел разрыв, Губерт, — сказала она.

— Пока между нами не произошло разрыва, какое нам дело до того, что думают знакомые? — отвечал мистер Гаркрос самым холодным тоном. — К тому же нас видят вместе очень часто. Но вы хотите невозможного, требуя, чтоб я уехал на два дня в Танбридж в самое деловое время года.

— Кингсберийская церковь, — произнесла Августа задумчиво. — Не та ли это церковь, о которой вы писали в одном из ваших писем из той фермы, где вы провели лето для поправления здоровья?

— Может быть.

— А название фермы я забыла. Как она называлась, Губерт?

— Право, не помню, друг мой, — отвечал мистер Гаркрос после небольшой паузы. Для чего это тебе понадобилось знать?

— Надобности никакой, конечно, нет, но мне было бы приятно прокатиться из Танбриджа в место, где ты провел целое лето.

— Не стоит беспокоиться, друг мой. Это славная старая ферма, изобилующая розами, но ты можешь найти множество таких ферм в окрестностях каждого города. К тому же хозяева, у которых я нанимал, кажется, уже покинули страну.

— Неужели! А я думала, что такие люди живут так же неподвижно, как их деревья.

— Бывают бури, которые вырывают с корнями самые крепкие дубы.

— Из твоих слов можно заключить, что с ними случилось что-нибудь романтическое.

— Ничего романтического, они разорились. Дела фермера были уже в плохом положении, когда я был там, и, вероятно, утомившись наконец неудачами, он переселился в одну из колоний со всем семейством.

— Жаль, — сказала мистрис Гаркрос, и на этом разговор остановился.

Но он не прошел бесследно для Губерта Гаркроса. В этот вечер работа не шла ему на ум, когда он сидел один в своем мрачном кабинете. Старые воспоминания, никогда не ослабевавшие, в этот вечер были особенно живы.

Кингсберийская церковь. Как живо одно это имя восстановливало в памяти первое воскресенье, когда он был в этой церкви, и красивое молодое лицо, смотревшее на него на обратном пути между благоухающими изгородями, даже самую атмосферу с ее благодатною теплотой и сельской тишиной, и полнейшее спокойствие в его собственной душе. Кингсберийская церковь! О, если б он обвенчался с ней в этой церкви на радость и счастие, а не сделался ее убийцей.

— Я не дал бы ей умереть, я сделал бы ее жизнь светлою и спокойною, — сказал он себе. — Но, Боже, ожидал ли я, что убью ее? Мог ли я знать, что она до такой степени выше и чувствительнее других женщин?

Мистрис Гаркрос вернулась из Бунгалло тотчас же после свадьбы и очень довольная своею поездкой. В день ее возвращения в Мастодонт-Кресченде был небольшой, но изысканный банкет для двух или трех светил судебного сословия, за которыми мистер Гаркрос считал нужным ухаживать. Уэстон Валлори тоже присутствовал в качестве родственника и ручной кошки, и после обеда, сидя с ним и с мужем в задней гостиной, пока гости спорили над своими чашками чая в соседней комнате, мистрис Гаркрос с одушевлением описала интересную церемонию бракосочетания сэра Френсиса и мисс Давенант.

— Жоржина была прелестна, — сказала она, — но между свадебными подругами была только одна хорошенькая, это сестра сэра Френсиса. Вам надо познакомиться с ней, Уэстон. Премилая девушка и очень хорошая партия, конечно.

— Прошу вас не иметь никаких видов на меня в этом отношении, Августа, — возразил Уэстон Валлори своим высокомерным тоном. — Я не жених.

— Какое несчастье для мисс Клеведон, — заметил мистер Гаркрос. — Итак, свадьба была удачная, Августа?

— Как нельзя более, Губерт. Кингсберийская церковь — прелестный обращик сельской архитектуры, и местность, окружающая ее, восхитительна. Ты совсем не сумел описать ее в твоем письме, Губерт, но ведь ты неспособен восторгаться.

— Как! Разве это место знакомо мистеру Гаркросу? — спросил Уэстон с любопытством.

— Да, ферма, в которой Губерт провел лето три года тому назад, после своей болезни, находится недалеко от Кингсбери, — отвечала Августа. — Я справилась в твоих письмах, Губерт, и нашла имя фермы. Она называется Брайервуд. Милый полковник возил меня туда вчера. Такое тихое старое место и смотрится совсем необитаемым. Ты, кажется, прав, полагая, что хозяева его эмигрировали.