Он прерывисто вздохнул, приходя в себя, и немедленно ткнулся холодным носом в мою шею. Негромко заурчал, прижался мокрым боком, раскаяно потерся. Я даже разозлиться, как следует, не смогла — все еще дрожала от пережитого, запоздало понимая, насколько же сильна доставшаяся мне жемчужина. Даже его приложило так, что едва стоит! Могло вовсе убить на месте! Если бы я не отняла, точно бы заморозило насмерть! А то и на куски бы развалился у меня на глазах, как ледяная мумия. Ненормальный!

— Шр-р, — успокаивающе фыркнул Ширра, стряхивая с усов мокрые капельки.

— Дурак! — сердито буркнула я, отстраняясь и отирая лицо. — О чем ты вообще думал, когда пастью ее хватал?! Вот застынешь в следующий раз, как головастик на морозе, и я тебя спасать не буду! Потому что сначала думать надо, а потом делать! А у тебя…

Ширра ласково лизнул мой нос и испытующе посмотрел. Уже полностью спокойный, умиротворенный, теплый, как прежде. Густая шерсть высохла и приятно ласкала кожу, длинный хвост стал гибким, дыхание — ровным и горячим, а раскосые глаза снова посветлели и обрели цвет расплавленного золота. Только все заглядывали испытующе, настойчиво маячили перед взором — огромные, виноватые, вопрошающие.

— Отстань, — с досадой буркнула я, отворачиваясь. — Я, конечно, сама сглупила — не надо было на тебя смотреть. Но и ты тоже хорош — сколько можно на людей кидаться?! Ушастые всего лишь как лучше хотели, а ты их чуть не пришиб! Ну, куда это годится? Хоть бы немного контролировал свою злость! Ты же не демон, в самом-то деле! А от гнева голову теряешь, будто зверь дикий.

Ширра виновато вздохнул и опустил глаза, пряча неистово горящие зрачки. Покорно подставил бок, помогая мне подняться, безропотно снес неприятный щелчок по ушам. Снова вздохнул и, проследив за беспорядком, без всяких возражений пошел за улетевшей в угол подушкой. Я устало поправила постель и, едва вернув все на место, без сил упала на скомканное одеяло.

Тигр немедленно ткнулся в мое лицо и беспокойно фыркнул. Пришлось отмахнуться, чтобы не мочил слюнями нос, но не вышло — он не ушел. Только морду положил рядом с моим лицом и в очередной раз вздохнул так, будто держал на себе целую гору, а затем снова неподвижно уставился. Да так, что я даже в полудреме ощутила себя, словно уж на сковородке.

— Ну, что еще? — простонала, на секунду открывая глаза.

— Шр-р-р…

— Отстань, я спать хочу.

— Шр-р?

— Да ничего у меня не болит! Просто сил нет, ясно? И не злюсь я уже, честное слово. Просто мне твои повадки больно дорого обходятся, а глазищи — и того дороже. Больше не буду в них смотреть, всю душу выматывают. Как в омут с головой кидаешься. Настоящая пропасть.

Ширра удивленно вскинулся, но я уже отвернулась, не имея ни сил, ни желания что-либо пояснять. Накрылась подушкой, натянула на голову одеяло и уже почти провалилась в благословенный сон, как меня снова тронули за плечо. Мягко так, тихо, почти нежно, но при этом очень настойчиво.

— Боже! Да люблю я тебя, люблю! — сонно пробормотала я. — Дай же отдохнуть, нелюдь. С эльфами сам завтра поговоришь и скажешь, что хочешь, а сейчас спи, не то выгоню. Спокойной ночи.

Возможности выпихивать его за дверь у меня, разумеется, не было, но он внял — ошеломленно моргнув от такой отповеди, удивленно заозирался, словно искал кого-то другого, кого тут собирались выгонять. Обшарил всю комнатку, непонимающе заглянул под кровать, но никого не нашел и здорово этим озадачился. Потом потоптался возле меня, посопел, подумал. Наконец, с тихим урчанием лизнул торчащую из-под одеяла руку, со странным выражением на усатой морде расслышал недовольное ворчание в ответ. Какое-то время просто смотрел на мою посветлевшую кожу в том месте, где прикоснулся, и, как-то по-особенному раздвинув губы, бесшумно улегся на ковре.

Какое-то время он еще светил в темноте двумя желтыми огоньками глаз, где то и дело вспыхивали яркие огненные сполохи. Но потом, видно, тоже устал, потому что медленно прикрыл тяжелые веки, успокоено вслушиваясь в мерное дыхание сверху и напряженно обдумывая случившееся. После чего прерывисто вздохнул, подождал, пока сон не сморит меня окончательно, и, убедившись, что наши разборки никого, кроме испуганно разбежавшихся клопов, существенно не потревожили (что вообще-то более, чем странно), бесшумной тенью скользнул к открытому окну.

Из Кроголина мы выехали на рассвете. В тихой, мирной, почти семейной обстановке: Беллри, Шиалл и я, одетая на этот раз в вызывающе зеленый костюм для верховой езды. Каюсь, свинство с моей стороны — так неприлично намекать остроухим на их ненормальную страсть к этому тоскливому цвету, но я просто не смогла удержаться, когда увидела намедни сей чудный наряд. Да и удобно в нем, не скрою — будто на меня шили. Легкая туника, узкие штаны, короткий жилет с коричневыми вставками по бокам, широкий пояс с двумя парами ножей, да ладные сапожки, стачанные каким-то местным умельцем из кожи неизвестного мне зверя. Сверху — тщательно подогнанный сайеши, который я решилась-таки взять себе и всего пару часов назад активировала опознающее заклятие, предварительно выпытав у остроухих обо всех его возможных последствиях. Плюс к этому добавьте черные волосы, изящные пальцы, тонкие черты лица, выдающие породу (да, я их слегка подправила этим утром). А к ним — тщательно выверенная манера движений и статная гнедая кобыла, цвет шерсти которой отлично подходил под мою задумку.