– Игорь Михайлович, у нас сложности. Нашли они нас. Инок в пансионате… Что? Олег прилетает? Замечательно… Понятно. Из аэропорта прямо к нам… Нет, за два часа ничего не случится. Мы заперлись… Нет, здесь нет окон. Мы в сауне заперлись. Встретим вас в самом чистом виде.

Положив трубку, Варя повернулась и с удивлением увидела, что Екатерина совсем успокоилась и почти с беззаботным видом раздевается.

– Погоди, дорогая моя жена кандидата в депутаты. Мы что, купаться сюда пришли? Мы здесь скрываемся от твоего врага. Через два часа Савенков с Олегом приедут тебя спасать… Я, Катя, знаю намного больше, чем ты думаешь. Предлагаю бартерную сделку – ты мне все об Иннокентии, на чем он тебя подловил и что ты успела ему сказать, а я о том, кто его подослал и что с тобой хотели сделать. Идет? Будет разговор?

– Будет… Я, Варя, машинально раздеваться стала. От нервов… Я давно тебе все хотела рассказать. Я столько глупостей наделала… С чего начинать?

– С начала… И давай без нытья. Без слез, тем более. Четко, как на докладе у генерала. Когда в первый раз появился Иннокентий?

– До него еще один был. Фотограф.

– Тогда начинай с фотографа.

Самолет немного опоздал и условный стук Савенкова в дверь сауны раздался лишь через три часа. К этому времени женщины успели обо всем поговорить, поплакать, поплавать и попариться.

Начальник «Совы» был озабочен и действовал решительно.

– Инок один приехал?

– Один.

– Вы в пятнадцатом номере?

– Да.

– Уходя, дверь заперли?

– Да. Точно помню.

– Сейчас она приоткрыта. Возможно, он там… Будем брать. Все наверх!

Дверь в номер действительно была приоткрыта. Чуть-чуть.

Савенков подергал за ручку и откуда-то из глубины комнаты послышался спокойный приветливый голос.

– Это вы, Екатерина Матвеевна? Заходите. Очень давно вас жду.

Савенков взглянул на Павленко и та кивнула: «Он!»

Олег отстранил шефа, глубоко вдохнул и, открывая собой дверь, влетел в номер. За ним вбежал Савенков. Потом Варвара и Настя.

Екатерина Павленко немного задержалась у двери и вошла последней, когда человек с красивым именем Иннокентий сидел привязанный к стулу поясками от платьев и ремешками сумок.

Его разместили в центре комнаты, лицом к окну, группа захвата села напротив.

Дружескую беседу начал Олег:

– Вам привет, Кеша, от вашего приятеля Валета. Последний привет в его жизни.

– Он умер?

– Да. Господин Аркадий Вальтович приказал вам, Кеша, долго жить.

– Его убили?

– Причина смерти уточняется. Пока скажем так: он практически погиб… Кстати, Кеша, у меня еще есть к вам поклон от Графа. Ждет он вас в Одессе с нетерпением. Хотите в город акаций и знойных морячек?

– Не хочу.

– Зря. У меня и телефончик Графа есть. Большой он теперь человек, Наум Борисович Корсак… Могу позвонить ему и еще до полуночи головорезы Графа будут здесь. Я премию получу, а вы бесплатную поездку. Сначала через Белоруссию, партизанскими тропами. Потом к морю, через всю самостийную… Я думаю, суток двое. И все время в багажнике. Хотите, Кеша?

– Не надо.

– Не надо, так не надо… Позвоню тогда самому Баскину. Пусть Илья Максимович узнает, сколько ты информации передал, как славно ты поработал на «Сову».

– Так не работал же я на «Сову»!

– Поэтому и позвоню… Если бы работал на нас, я бы и звонить не стал… Пять секунд тебе на размышление, Кеша. Будешь на нас работать?

– … Буду.

Олег вскочил с дивана, хлопнул в ладоши и подошел к Варваре. Они пошептались и вскоре перед Иннокентием была установлена видеокамера. Ее долго настраивали. Объект в кадре не должен быть связан по рукам и ногам – только лицо и плечи.

Перед тем, как нажать на «запись» Олег обратился к Иннокентию с пламенной речью:

– Наш новый друг! Мы торжественно принимаем тебя в наши ряды. Но очень боимся, что ты и «Сову» предашь. Натура у тебя такая… Знаешь, Кеша, почему ты так часто хозяев менял? Они слабо закрепляли твою вербовку. Поэтому давай под камеру и со всеми подробностями: имена, приметы, адреса, явки.

– С чего начинать?

– Давай все за последний год. Даже меньше. Начнем с твоих одесских гастролей…

Началась запись… Иннокентий говорил вначале очень осторожно, пытаясь обходить острые, опасные для себя моменты. Но когда понял, что выложил слишком много и нет пути назад – вошел во вкус, начал говорить живо, ярко и даже весело. Закончил он событиями последнего часа: «… Вспомнил молодость, поработал отмычками и, как белый человек, развалился на диване и жду милую Катю Павленко. Так нет – вдруг залетает «Сова», больно бьет по зубам и вяжет меня к стулу… Я без обиды, Олег, но от вашего кулака у меня на челюсти синяк».

Иннокентий завершил свой отчет, но все молчали, переваривая свалившуюся на них массу новой информации.

Только через минуту Савенков задал несколько вопросов:

– Простите, Кеша. Вы никогда не слышали фамилии Горелов. Немолодой, сутулый… Да у меня его фотография есть.

– Нет. Этого типа никогда не видел. Но я так понимаю, что скоро он очень крупно погорит, раз «Сова» за него взялась.

– Горелов уже погорел… А вы не видели, Кеша, есть ли в кабинете у Баскина сейф, где он хранит красные папки?