— Переходи от предисловия к сути.

— Видишь ли, все происшедшее с тобой можно объяснить благодаря этой книге, но я хочу прежде высказать свои соображения. В первую ночь ты поддался действию колдовских чар бабы Мани. — Степан, заметив, как вытянулось лицо у Глеба, подмигнул ему. — Не обижайся! Ведьмы — это те же самые энергетические вампиры, которые питаются человеческой энергией, общаясь с людьми. А сначала ты можешь почувствовать облегчение и даже получить удовольствие. — Степан не удержался и снова подмигнул другу, а тот послал его к черту.

— Возможно, она не только применила традиционные заговоры, но и напичкала тебя разными галлюциногенами — психотропными препаратами, поэтому у тебя «поехала крыша», ты потерял способность отделять действительность от галлюцинаций. Во вторую ночь она увидела тебя, проходящего через двор и направляющегося в сторону кладбища, и бросилась за тобой следом. Так как ты заблудился, она успела к могиле раньше тебя, надела белую рубашку, возможно, загримировалась под бедную тещу и испугала тебя насмерть. Впрочем, по-моему, гримироваться ей было незачем: сама обстановка кладбища ночью способствует интенсивной работе воображения, но это уже детали. Убегая, ты опять заблудился, и она снова тебя поджидала, но уже возле своего дома. Там она тебя пригрела, остальное ты знаешь.

— Малоубедительно, — возразил Глеб. — Призрак тещи я видел с близкого расстояния и ошибиться не мог, по крайней мере, спутать с Маней. — Он посмотрел на Степана и пояснил: — Баба Маня ниже той на полголовы, и у нее более округлое лицо. Если в первую ночь она могла меня подпоить какими-нибудь снадобьями, то во вторую я у нее ничего не ел и не пил.

— Ты предлагаешь поверить во всю ересь, которая запечатлена в этой книге? Мне кажется, ты пал жертвой в лучшем случае розыгрыша, в худшем — хорошо продуманной инсценировки. Если это розыгрыш, то для чего он был нужен, а если это второй вариант, то кому это выгодно?

— Дело в том, что я ведь не являюсь наследником покойной, и если кого надо было бы пугать или сводить с этого света, так это Ольгу. — Внезапно Глеба осенило. — Ты считаешь, что эта авария была не случайностью, а результатом хорошо продуманной психологической обработки меня? Ты думаешь, меня зомбировали?

— А почему бы и нет? Ты знаешь даже лучше, чем я, еще из лекций в универе и по опыту своей работы, что зомбировать, то есть выработать у человека определенный алгоритм поведения, могут не только сотрудники спецслужб, но и люди, обладающие необходимой информацией и получившие практические навыки. Яркий пример — «Белое братство». Ведь что такое черная магия? Это та же экспериментальная психология с элементами парапсихологии, прошедшая эмпирический путь становления. Что мешает человеку, владеющему приемами черной магии, зомбировать другого человека?

— Ну, ты слишком утрируешь, — возразил Глеб.

— В этих вещах я не смыслю — мой диплом давно лежит под сукном. Но если есть в происшедшем какая-то логика, то только эта. Жертвой изначально была Ольга, а ты — лишь орудие. У некоторых народов, которые и сейчас близки к природе, шаманы, те же самые колдуны, имеют власть над жизнью и смертью соплеменников. Если шаман сказал, что кто-то из них умрет, то в большинстве случаев это и происходит. А весь фокус в том, что они безгранично верят своему шаману, верят в его силу: все, что тот сказал, должно совершиться. Убивают не слова шамана, а уверенность в том, что это должно произойти, их вера в предопределенность. Это тот случай, когда осознание сути заклинания убивает. Может ли шаман повлиять на человека, не знакомого с символикой его действий, не знающего смысла его заклинаний? Конечно нет! Та, или тот, или те, кто это задумывал, рассчитывали, что тебе известна деревенская магическая символика. По-видимому, это кто-то из местных жителей. Они эти знания впитали с молоком матери. Но в этом они просчитались — ты, сугубо городской житель, многих вещей не знаешь, эти знаки оказались вне твоего понимания, поэтому махинаторы не смогли за столь короткое время как следует обработать тебя, достаточно глубоко прозомбировать.

— Разъясни подробнее.

— Ты был свидетелем некоторых событий, которые имеют важное мистическое значение. На похоронах пропадает свеча, которую держал в руке близкий покойному человек, а их должно быть ровно семь. Свеча олицетворяет связь близких с отошедшим в загробный мир и несет в себе тайну единения мира живых и мертвых. Свеча будто является кодовым ключом к живому человеку, державшему ее, так как он наделил ее частицей себя. Приемы черной магии направляются на конкретного человека, ему адресуется заклинание, и свеча как раз является необходимым идентификатором. Поэтому для того, чтобы напустить порчу, она — лучшее подспорье. Возможно, пропала та свеча, которую держал именно ты. — У Глеба заколотилось сердце: он вспомнил, что передал эту свечу Мане перед тем, как выйти из комнаты. — Ты рассказывал, что на кладбище ночью видел странный огонек, будто горела свеча, а дома слышал голос, зовущий тебя, даже не будем говорить о том, на чей голос он похож. Да и призрака ты видел. В книге это растолковывается так: покойник наметил забрать к себе в скором времени человека, который это увидел и услышал. Все это называется знаками смерти.

Степан внимательно посмотрел на Глеба, а тот почувствовал, как по спине побежали мурашки, ему вдруг стало холодно. Он вспомнил, как приоткрылись веки у покойной на кладбище, и ему тогда показалось, что она смотрит на него. Мгновенно пересохло в горле. Степан, почувствовав настроение Глеба, разлил водку по рюмкам и произнес краткий тост:

— Чтобы враги подохли! — выпил, не ожидая Глеба, и тот поспешно последовал его примеру. — Продолжим или хватит? — закусив маслиной, спросил он у Глеба.

— Продолжим! — твердо сказал Глеб.

— Видишь, как на тебя подействовало сказанное мной, а если бы ты все это знал заранее — тогда, в деревне, — как бы это отразилось на твоем душевном состоянии? — вкрадчиво спросил Степан. — Так что не думай об этом, а посчитай все бредом и забудь. Давай лучше еще выпьем, — и снова наполнил рюмки.

«Мальчишник» затянулся до позднего вечера, и вскоре, забыв обо всем на свете, они стали вспоминать студенческие годы, курьезные случаи из того времени и словно сбросили с плеч по десятку прожитых лет, отделявших их нынешних, приземленных, от тех, сумасбродных и непредсказуемых. Неожиданно Степан поднялся и сказал: