«Он заманил меня в ловушку. Но кому я мог понадобиться и зачем?»

— Где я?

— Сам знаешь где — в Кассандре, — раздался низкий вкрадчивый мужской голос, явно очень знакомый, но пока Леонид не мог его идентифицировать.

— Что вам нужно?

— Картины.

— Из-за этих трех картин вы меня чуть не убили?!

— Нет, нам нужны все картины.

— У меня могут быть неприятности: Эльвира мертва, следователь знает, что у меня находится коллекция, и я должен всю ее вернуть наследникам.

— У тебя уже неприятности, — вмешался грубый голос третьего участника их беседы, и Леонид тут же почувствовал сильный удар ногой по ребрам, от которого перехватило дыхание.

— Не надо, Баха, — мы еще не услышали ответ. Надеюсь на его благоразумие — мы не сторонники насильственных действий.

В голове у Леонида немного прояснилось: Баха, работник крематория, завтра утром должен был выступить экспертом в сделке по продаже картин. Видно, он решил, что гонорар эксперта гораздо меньше стоимости всей коллекции, и теперь намерен исправить эту несправедливость.

— Что я должен сделать?

— Написать записку жене, пусть она отдаст коллекцию нашему посланцу. Текст должен быть нейтральный: тебе коллекция понадобилась для размещения ее в галерее или для продажи. Мы получаем коллекцию, ты — свободу.

— А если я не соглашусь?

— Будет очень больно, но если ты окажешься слишком твердолобым и это не поможет, то записку напишем мы сами. Впрочем, она уже готова. Образец своего почерка ты нам любезно предоставил. Ситуация у тебя проигрышная без вариантов, вопрос, насколько ты заботишься о своем здоровье. Выбирай.

— Я согласен.

— Разумное решение, и, пожалуйста, без всяких хитростей в тексте — этим ты подвергаешь опасности здоровье жены.

— Я помню — вы противники всякого насилия, — с иронией произнес Леонид.

— Все правильно. Баха! Ручку и бумагу.

С Леонида сняли наручники, и он стал растирать затекшие натертые запястья. В свете фонаря ему поднесли его собственный блокнот для записей, хранившийся в автомобиле, и ручку.

— Как он у вас оказался? — удивился Леонид, рассматривая блокнот.

Затем пошарил в верхнем кармане рубашки, ища ключи от автомобиля, — их не было на месте.

— Ловкость рук и никакого мошенничества — не надо было зевать, когда переодевался, — рассмеялся Серый. — Я их бросил в пакет, чтобы не бегать потом за блокнотом.

— Не волнуйся — ключи и автомобиль ты получишь в целости и сохранности. Комбинация с блокнотом была заранее продумана — листы в нем сильно запоминающиеся. Думаю, твоя жена их сразу узнает и у нее не возникнет никаких сомнений.

Блокнот-ежедневник был сделан на заказ — с кожаной обложкой и тиснением на лицевой стороне, с золотым обрезом и розовым оттенком листов.

Леонид вздохнул и написал записку Богдане с просьбой срочно передать ему коллекцию.

— Часть этой записки мы продублируем в виде эсэмэски с твоей мобилки, которая тоже у нас. Если бы здесь была мобильная связь, то твой звонок жене упростил бы дело, — обошлись бы и без записки, но десяток метров почвы над головой лишает нас такой возможности, а подземелье ты покинешь, только когда вся коллекция будет у нас. А теперь ручки вновь попрошу в браслеты, и не надо упрямиться — все это чревато осложнениями для здоровья.

«Их трое — можно было бы рискнуть, попробовать силой вырваться отсюда, но я не знаю, что они имеют в своем арсенале, да и голова чертовски трещит — чем они по ней так сильно лупанули? Как бы сотрясения мозга не было. Записку написал, ста тысяч лишился, но жизнь и здоровье дороже этого», — подумал Леонид и позволил сковать руки наручниками.

— Баха, отведи нашего гостя… ты знаешь куда. Пусть он потешится разговорами, а то совсем заскучал.

Леонид поднялся, и, следуя по лучу света, отправился с лысым служителем крематория вглубь подземелья. Вскоре они остановились, и его скованные руки пристегнули замком к цепи, прикрепленной к стене.

— Думаю, тебе здесь будет не скучно, но не обольщайся — мы рядом, — произнес служитель Харона и удалился.

Леониду послышалось в темноте чье-то сдерживаемое дыхание.

— Кто здесь?

— Это я, — раздался девичий голос.

— Ксана, ты? — обрадовался Леонид.

— Как слышишь, я. Только радоваться нечему.

— А тебя для чего похитили? У меня картины — хотят заработать на них кругленькую сумму, с пятью нулями. А ты…

— Глупый ты, Леонид, и слепой.